Читаем Канун трагедии полностью

Но через несколько дней, видимо, в Москве после дополни­тельных обсуждений решили отказаться от столь жесткой ли­нии в отношении Италии. Очевидно также, что на советское руководство повлиял неослабевающий нажим Риббентропа. В любом случае 3 июня Молотов передал в Берлин через Шкварцева о согласии Москвы обменяться послами с Римом³⁵.

Через 10 дней Молотов на встрече с прибывшим итальян­ским послом А. Россо заявил, что в СССР относят Италию, так же как Германию и СССР, к молодым странам, более приспо­собленным к новым условиям, чем такие государства, как Анг­лия и Франция. По словам Молотова, "господство этих стран идет к концу, и в этой ситуации голоса Германии, Италии и Советского Союза будут более слышны, чем хотя бы год тому назад"³⁶.

Информируя Рим о последней встрече с Молотовым, Россо сообщал о своем "четком впечатлении", что Москва склонна активизировать свои отношения с Италией. 15 июня МИД Ита­лии уведомил Россию, что Муссолини дал указание продвигать­ся вперед в развитии контактов с Советским Союзом³⁷.

Поворот в советской политике к нормализации отношений с Италией произошел в результате крупных поражений фран­ко-английских войск и в связи с ситуацией на Балканах. В день ввода советских войск в Бессарабию Москва подтвердила пакт о ненападении между Италией и СССР 1933 г.³⁸ 10 июня Ита­лия, разумеется, под давлением и по договоренности с Герма­нией, объявила войну Великобритании и Франции.

В Москве в этих условиях уже не могли больше игнориро­вать Италию, ставшую прямым военным союзником Германии. Кроме того, балканские дела все в большей степени привлека­ли внимание европейских воюющих стран, и советское руко­водство, разумеется, не хотело конфронтации со страной, кото­рая играла весьма существенную роль в этом регионе.

Как показатель стремления хоть как-то сбалансировать по­ступающие ежедневно сообщения о победах германских войск, в Москве именно в эти дни приняли нового французско­го посла и дали агреман на приезд известного британского дея­теля Ст. Криппса, назначенного английским послом в Совет­ском Союзе³⁹.

Согласие на нормализацию отношений с Италией входило в общий контекст тех дискуссий в советском руководстве, кото­рые, видимо проходили в Москве в связи со стремительным разгромом Франции, а также поражением британских войск в

Дюнкерке и их эвакуацией на острова.

* * *

Итак, к началу лета 1940 г. обстановка в Европе резко изме­нилась. Германия начала активные действия и в течение менее двух месяцев разгромила Францию, Бельгию, Голландию и от­теснила Англию на британские острова. Рушилась главная установка Сталина на длительное противостояние двух импе­риалистических блоков. Конечно, Англия не была разбита и война продолжалась, но Германия, оккупировавшая значитель­ную часть Европы, уже не должна была держать столько воен­ных сил на западе. Она явно перестала нуждаться в Советском Союзе в той степени, как прежде.

В своих мемуарах Н.С. Хрущев вспоминал: Сталин "нахо­дился в таком состоянии, которое не вносило бодрости и уве­ренности в том, что наша армия достойно встретит врага. Он как-то опустил руки после разгрома Гитлером французских войск и оккупации Франции... Сталин видел надвигающуюся неумолимую лавину, от которой нельзя уйти, и уже была по­дорвана его вера в возможность справиться с этой лавиной. А лавиной этой была неотвратимая война с Германией". Ста­лин "стоял уже перед Гитлером, как кролик перед удавом"⁴⁰.

Теперь (и это видно из множества немецких документов) перед Гитлером и его окружением стоял "вечный" вопрос — куда направить главный удар — против Великобритании или же повернуться против большевистской России. Вспомним в этой связи слова фюрера 23 ноября 1939 г.: "Пакты существуют столько времени, поскольку они служат нашим целям". Отме­тим, что Германия была еще сильно связана с СССР, она нуж­далась в советской нефти, зерновых продуктах и в цветных ме­таллах.

После поражения Франции Гитлер, прежде всего явно в пропагандистских целях, обратился к Великобритании с пред­ложением о мире, но Черчилль, ставший британским премье­ром, ответил категорическим отказом. Для Англии подписание мира было равносильно признанию полного поражения, при котором Гитлер диктовал бы условия мира. Поэтому война с Ве­ликобританией должна была продолжаться, и Гитлер, приняв решение добиваться поражения Англии, продолжал сотрудни­чество с СССР, хотя и степень немецкой заинтересованности явно слабела, ее направления меняли приоритеты.

После июня в Берлине началось обсуждение дальнейшей стратегии, и теперь в качестве главных противников высту­пали Великобритания и США, причем в последнем случае, а также ввиду интереса к британским колониям ось противо­борства распространялась и на Дальний Восток и южную Азию. Что касается Европы, то Германия явно усиливала вни­мание к Балканам, Средиземноморью и Юго-Восточной Европе.