Читаем Канун трагедии полностью

Комментируя информацию, Шуленбург сказал, что сущест­вующие отношения между СССР и Италией дают повод Герма­нии "усматривать отсутствие третьего звена в Союзе". Риббен­троп не считает, что СССР должен сделать первый шаг. Герман­ский министр мог бы сыграть роль посредника, и поначалу можно было бы договориться о возвращении посла Италии в Москву и полпреда СССР в Италию.

Молотов ответил, что для него остаются неясным причины обострения отношений со стороны Италии и насколько сейчас серьезны пожелания Муссолини. Напомним, что он уже имел к этому времени информацию Гельфанда о скептицизме Чиано в отношении улучшения связей Италии и СССР. В заключение Молотов уклонился от прямого ответа, заявив, что он проин­формирует советское правительство.

Нарушая дипломатический протокол, Шуленбург заявил: по словам Риббентропа, имеются слухи, что "советский пове­ренный в делах не принимает мер к улучшению советско- итальянских отношений", хотя сам Шуленбург мало в это верит¹⁰. В конце беседы, в ходе которой затрагивался и вопрос о мирных переговорах с Финляндией, Шуленбург передал просьбу главного военно-морского командования Германии предоставить на восточном побережье Камчатки бухту для снабжения германских судов. Молотов ответил, что это было бы затруднительно, так как англичане недавно задержали еще один советский пароход, ранее это была "Селенга"¹¹.

Во время встречи Гитлера с Муссолини Германия еще раз продемонстрировала свое истинное отношение к СССР. По данным германских источников, на беседе 18 марта с Муссо­лини Гитлер не скрывал своего враждебного отношения к "большевистской России", указав в то же время на необходи­мость "в сложившихся условиях продолжать сотрудничество с Москвой" на базе советско-германского договора 1939 г.¹² Конечно, в Москве не знали об этих заявлениях, но реальные факты могли вызывать у советских лидеров определенный скептицизм по поводу уверений Гитлера о вечной дружбе с СССР.

Как видно, в феврале — марте 1940 г. германские лидеры в своих постоянных контактах с Советским Союзом концентри­ровали внимание на улучшении советско-итальянских отноше­ний¹³ и на прояснении его намерений на Балканах. Что касается Балкан, то здесь объяснение было довольно простым. Готовясь к схватке с Францией и Англией в центре Европы, Германия стремилась оторвать большинство Балканских стран и Юго-Во­сточной Европы от традиционных связей с этими державами и постепенно привлекать для этих целей Италию, а может быть, и Советский Союз.

Настойчивый интерес в Берлине к итало-советскому сбли­жению, как выяснилось позднее, имел и более общий стратеги­ческий смысл, и реальные контуры новых германских полити­ческих устремлений стали очевидными уже в конце лета.

Анализ дипломатических встреч и бесед представителей Германии и СССР позволяют прийти к выводу, что поле вза­имных интересов двух стран не сокращалось, хотя эйфория августа — сентября 1939 г. и в Берлине и в Москве явно снижалась. Конечно, главное место в советско-германских отношениях занимала экономика¹⁴. Казалось, заключение широкого соглашения в феврале 1940 г. открыло путь для ак­тивного и многопланового экономического взаимодействия между обеими странами, но и в этой области снова возникли трудности. 25 февраля 1940 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение "для размещения заказов на предметы вооружения направить в Германию комиссию под руководством Тевося- на" (в составе 61 человека). При этом особо был выделен крейсер "Лютцов", определялись ответственные за его при­емку и доставку¹⁵.

28 марта 1940 г. нарком И.Ф. Тевосян встретился с началь­ником штаба германских ВВС генералом Удетом и довольно резко заявил о нарушениях германской стороной поставок са­молетов. Мы помним, насколько остро обсуждалась эта пробле­ма в ходе советско-германских переговоров в конце 1939 —на­чале 1940 г. Тогда понадобилось вмешательство Сталина и Риб­бентропа, чтобы преодолеть разногласия. И вот теперь выясни­лось, что договоренность даже о том ничтожном числе самоле­тов (а речь шла лишь об образцах, чтобы наладить их производ­ство в СССР), которые немцы обязались поставить в СССР, не была выполнена.

Тевосян потребовал объяснений и настаивал, чтобы проб­лема была решена в один —два месяца. Удет предлагал более длинные сроки — апрель —июль¹⁷. Столкновение позиций было столь сильным, что этот вопрос уже на следующий день обсуждался на встрече Тевосяна с Герингом. Рейхсмаршал де­монстрировал полное расположение германской стороны. Германия, заявил он, сделает все, что обязана сделать по дого­вору, он уже дал распоряжение осуществить поставки всех са­молетов в апреле —мае, за исключением двух типов, которые будут поставлены в июне.