Читаем Канун трагедии полностью

Помимо заботы о своем нейтралитете шведы опасались быть втянутыми не только в финские дела, но и в общеевропей­ский конфликт. К этому времени уже стало очевидным, что Германия усиливает внимание к Скандинавии, а Англия и Франция были бы не прочь создать в Норвегии и Дании проти­вовес Германии. Это создавало для шведов вероятность ока­заться вовлеченными в конфликт. Поэтому они были очень осторожны и к тому же не хотели ради Финляндии портить от­ношения с Советским Союзом, опасаясь возможных совмест­ных советско-германских действий в Скандинавском регионе.

Таннер даже не предпринимал усилий для контактов с Гер­манией, поскольку еще ранее немцы дали ясно понять, что они не будут вмешиваться в советско-финский конфликт еще и по­тому, что Финляндия находится в сфере советского влияния. Все же представители финской элиты предприняли одну по­пытку. Бывший президент Финляндии Свинхувуд, используя личные каналы, совершил частную поездку в Берлин и в Рим, где имел встречи с Гитлером и Муссолини и также просил о поддержке. Но в обеих столицах финский деятель получил твердый отказ.

Оставалась лишь надежда на Англию и Францию. В Лондо­не и в Париже общественность активно поддерживала Фин­ляндию, осудила советские бомбардировки финских городов и военные действия Красной Армии в целом. Особенно неблаго­приятное впечатление в Англии и Франции вызвало создание правительства О. Куусинена, ясно демонстрировавшее, что идеи и методы достижения мировой революции и стремление "советизировать" Европу не ушли из Кремля и продолжали служить инструментом политики советских лидеров. В то же время, оценивая позицию Великобритании, следует отметить ее двойственный характер. В общем плане финские события рассматривались британскими политиками в общеевропей­ском контексте и прежде всего в связи с войной. Для Лондона было ясно, что назревают германские акции против Норвегии и Дании, и в этих условиях для британской элиты и особенно военных было весьма соблазнительным, удовлетворяя требова­ния общественности, попытаться отправить военный контин­гент и технику в Финляндию через Норвегию, а может быть, через Швецию. Некоторые историки и обозреватели не без ос­нования полагают, что этот контингент мог бы "задержаться" в Норвегии, чтобы противодействовать германским акциям в Скандинавии.

В советской литературе политика Англии и Франции в "финском вопросе" квалифицировалась, как откровенно анти­советская, направленная на участие в военных действиях про­тив Советского Союза, в целом вписываясь в общие оценки британской политики накануне и в первый период Второй ми­ровой войны⁶⁹. Но в Лондоне некоторые деятели подходили к событиям с учетом более общих позиций. Мы уже упомянули о скандинавском аспекте. Но были и другие соображения. В Лон­доне ясно понимали, что Москва не пойдет на военные столк­новения с Англией и Францией и что в таком случае можно будет вовлечь Советский Союз в более сложную игру и в связи с финскими делами и в отношении Европы в целом. Во всяком случае, начальник британского генерального штаба генерал Айронсайд сообщил, что Великобритания готова направить в Финляндию группу добровольцев и альпийских стрелков в ко­личестве 100 тыс. человек. При этом было выдвинуто условие, что должна быть официальная просьба правительства Финлян­дии и самое главное — согласие Скандинавских стран на про­пуск через их территорию британского контингента.

Следует иметь в виду, что часть британского истеблишмен­та, включая У. Черчилля, вообще подвергала сомнению целесо­образность английского вмешательства⁷⁰. И, наконец, отметим, что все переговоры по этому вопросу велись англичанами в те­чение всего февраля и начале марта и никаких действий так и не было предпринято до окончания советско-финской войны.

Схожая ситуация была и во Франции, которая собиралась направить в Финляндию контингент в 50 тыс. человек. Во Франции существовал и серьезный внутриполитический фак­тор. Премьер-министр Даладье подвергался острой критике за неудачи французской политики и, объявляя о посылке военно­го контингента в Финляндию, рассчитывал успокоить общест­венное мнение и показать себя политиком, способным на решительные действия. В отличие от Лондона французы объя­вили о намерении направить этот контингент на Балканы и в район Черного моря, чтобы в случае необходимости подверг­нуть атаке южные (особенно нефтяные) районы Советского Союза. Это уже были проявления общей антисоветской линии кабинета Даладье и желания интернационализировать кон­фликт, отвлекая внимание от Западной Европы. Но и француз­ский контингент ждала та же судьба, что и британский, — даль­ше планов и разговоров дело не пошло, хотя они оказали опре­деленное влияние на позицию Москвы⁷¹.