Читаем Канонир Кейд полностью

Кейд сам еле сдерживал дрожь от возбуждения, вызванного новизной ситуации, когда ему, безоружному, предстоит схватка с вооруженным до зубов противником. «Ошибаются те, кто говорит, что мы не знаем страха, — подумал он и мысленно поклялся: — О Арль, наш отец бомбардир, чья обитель Руины Кошмара, обещаю не дать тебе повода стыдиться за твоего преданного сына!» Воспоминание о мудром и всеблагом гроссмейстере Ордена настроило канонира на будущее сражение и выгнало прочь сомнения из его души. Отцу бомбардиру плевать на эту серую мелюзгу. Он любит только своих детей, братьев Ордена, и в его глазах предстоящая схватка — вполне подобающее деяние, раз оно направлено на благородную цель.

Дверь начала отходить в сторону. Стоящий за ней стражник шагнул вперед, и в это мгновение правый кулак канонира с поразительной точностью врезался ему в солнечное сплетение. Левой рукой Кейд перехватил выпавший из ослабевших пальцев пистолет и выпустил подряд две пули с парализующим газом в двух оставшихся караульных. Один из них успел, правда, произвести ответный выстрел, но взял слишком высоко, и заряд ушел в потолок, не причинив никому вреда. Фледвик в отчаянии всплеснул руками и забормотал что-то невнятное, типа «влипли по самые уши». Кейд не стал к нему прислушиваться и безжалостно погнал дальше, в дежурку. Выглянув через дверь на улицу и удостоверившись, что она пуста, канонир вернулся к хнычущему Фледвику.

— Вперед, — сказал он, небрежно швырнув свой газовый пистолет на грудь отключившемуся стражнику.

Фледвик нагнулся, поднял оружие и с недоумением посмотрел на сообщника.

— Зачем ты его бросил? Разве он нам больше не понадобится? — Тут он поймал убийственный взгляд Кейда и торопливо добавил: — Сэр.

— Оставь его. Канониру не подобает держать в руках эту пукалку. Я воспользовался им лишь потому, что не было другого выхода.

На лице бывшего наставника вновь появилось странное выражение, которое уже пришлось однажды наблюдать канониру. Это была сложная комбинация покорности судьбе, изумления, уважения, восхищения и — как ни трудно было в это поверить — снисходительного презрения. Кейд не раз видел подобную мину на лицах придворных, особенно дам, и всякий раз она приводила его в недоумение.

— Не кажется ли вам, достославный сэр канонир, — заговорил Фледвик, тщательно подбирая слова, — что нам все-таки не помешало бы захватить с собой это оружие, каким бы неподобающим оно вам ни казалось? Кто знает, не попадем ли мы с вами в скором времени в еще одну безвыходную ситуацию? Кстати, если вам так противно марать о него руки, я могу послужить вам оруженосцем.

— Как знаешь, — равнодушно бросил Кейд, — только не задерживайся.

Фледвик сноровисто засунул пистолет за пояс и прикрыл рукоять рубахой, после чего вновь почтительно обратился к спутнику:

— Не считает ли уважаемый сэр, что нам следует позаботиться об этих стражниках? Быть может, стоит оттащить их в пустую камеру и запереть?

— Нет смысла отвлекаться, — 'недовольно отмахнулся канонир. — Мы будем в Соборном Доме гораздо раньше, чем они очнутся, а потом все это уже не будет иметь значения.

Фледвик вздохнул и с сомнением покачал головой, но безропотно последовал за Кейдом на пустынную улицу. Сквозь легкий туман можно было различить розовеющий край предрассветного неба. В свете двух зеленых фонарей над входом в Караульную Башню фигуры канонира и вора отбрасывали на мостовую длинные колеблющиеся тени.

— Далеко отсюда до Соборного Дома?

— Это за городом. Километров пять к северу от окраины по Имперскому шоссе.

— Нам понадобится автомобиль.

— Ну вот, еще и угон транспортного средства вдобавок!

— Ничего подобного, — возразил Кейд, — всего лишь временная реквизиция в интересах государства. Ты можешь оставаться в стороне, если хочешь, я сам все сделаю.

Реквизиция — угон. Угон — реквизиция. Как странно смешались понятия, стоило ему только очутиться за стенами Ордена. И в то же время было жутко интересно ощущать себя по другую сторону привычного закона и порядка. Последняя мысль заставила его устыдиться и напомнила сакраментальную цитату: «Воины маршируют туда, куда направит их воля Императора, ища ему чести, а себе славы». Ну да, конечно, вот только «маршировать» нынче придется в дешевых сандалиях на мягкой подошве и в угнанном автомобиле.