Читаем Канкан для братвы полностью

– А графики дежурств? – осведомился бывший заместитель районного прокурора Винниченко, прославившийся тем, что продавал гражданам места в очереди на собственный же прием в рабочем кабинете, для чего организовал маленькое акционерное общество. Не оплатив «консультационные услуги», заявители могли сутками высиживать в коридоре перед дверью кабинета Винниченко без всякой надежды побеседовать с организмом в синем мундире. Станислав курировал милицейское следствие в районе, и его слово было весьма веским, когда решался вопрос об изменении меры пресечения или прекращении уголовного дела.

– Когда я говорю – все, значит, все, – Салмаксов потряс тремя подбородками.

– Остается назначить срок, – выдохнул экс-следователь Дудкин, проработавший в должности всего год и уволенный из рядов милиции за переходящие любые границы пьянство и стяжательство.

– Позволь это мне решать, – Самойлов сграбастал распечатку и сунул ее в портфель. – Слава, ты с птицами решил?

Цуцуряк приподнял верхнюю губу.

– Ес-сественно…

– Хорошо, – лидер группы довольно потер ладони. – Теперь о пути отхода… – на стол легла карта подземных коммуникаций. – Прежде, чем устанавливать время, нам требуется до метра определить подъездной маршрут…

В круге света, падающем от одинокого фонаря в углу двора жилконторы, появился конец стрелы передвижного крана и через секунду чудо строительной техники въехало на территорию пустыря.

– Молодец Мишка, – Антифашист распахнул дверцу джипа.

Денис спрыгнул на землю и подошел к кабине автокрана.

– Япония, блин, – Ортопед заглушил двигатель. – Пока разобрался, сторож три раза сознание терял…

– Почему Япония? – засомневался Рыбаков, разглядывая семь огромных красных букв на ярко-голубой стреле автокрана.

– Дык написано, – распаренный Грызлов выбрался из кабины и ткнул пальцем в название фирмы. – «Убахобо».

Денис хрюкнул.

– Ты чо? – удивился Ортопед.

– Ты по-каковски читаешь? – окончательно развеселился Рыбаков.

– Ну, это… по-английски, – смутился браток.

– Тогда ясно. Но, вообще-то, это «Иваново». Наш российский кран…

– От черт! – Ортопед топнул ногой. – То-то сторож все орал, что у них нет японской техники! А я, блин…

– Ошибся, бывает, – Денис успокоил возбужденного друга. – Сейчас это не важно. Ты умеешь им управлять?

– Разобрался, – кивнул смущенный верзила.

– Значит, не будем терять время… Димыч, зови форточника трос крепить.

Коротышка-форточник мгновенно взобрался к решетке второго этажа, примотал стальной шнур к нижней арматурине и завис на соседнем окне, готовый в любой момент снова закрепить трос.

Ортопед положил руки на рычаги управления, высунул кончик языка и аккуратно приподнял стрелу. Витой многожильный шнур натянулся, решетка со скрипом вырвалась из пазов и наполовину отошла от оконного проема, встав под углом в сорок пять градусов к обшарпанной кирпичной стене.

– Хорош! – Рыбаков махнул рукой.

Ловкий форточник переместился на карниз окна канцелярии, повозился минуту и ужом скользнул внутрь комнаты. Спустя несколько секунд одна из створок распахнулась и исполнивший маленькое, но ответственное поручение акробат показал собравшимся внизу большой палец.

– Готово, – хрипло шепнул Комбижирик и подставил раздвижную лестницу.

Форточник пренебрег лестницей, съехал вниз по свободному концу троса и получил от Ортопеда конверт с гонораром. Его участие на этом заканчивалось. Маленький вор-даргинец вежливо попрощался со всеми, попросил передать привет «уважаемому Глюку» и убыл на неприметных серых «жигулях»-"двойке".

Денис напоследок огляделся, поправил сумку с канцелярскими принадлежностями и полез наверх, стараясь не поскользнуться на гладких алюминиевых ступенях. Вслед за ним отправился Антифашист.

Ортопед выключил двигатель крана, подхватил заряженное резиновыми пулями короткоствольное ружье и вместе с Комбижириком засел у кучи грязного снега, наваленного возле угла здания РУВД.

Операция по реабилитации гражданина Клюгенштейна вступила в промежуточную фазу.

Юра Петров разодрал шелестящий целлофан бомж-пакета* и высыпал содержимое в стакан с кипятком.

Горячую пищу он ел каждый день. Так завещал старый бич Василий, преставившийся в преклонном для бездомного возрасте шестидесяти двух лет. Василий бомжевал с послевоенных времен и знал толк в стратегии и тактике выживания. Основных правил было два: горячая еда семь раз в неделю и отказ от сотрудничества с ментами. Второе правило было даже поважнее первого. В конце концов, гастрит и язву можно как-то подлечить с помощью подручных средств, а вот у подозреваемого в стукачестве шансов увидеть рассвет было мало.

Праздничные дни на переломе тысячелетий выдались на редкость неудачными.