Читаем Канкан для братвы полностью

– Не. Только пальто порвал… Зато потом! – Антифашист мечтательно улыбнулся. – Барыги евойные по три раза в эту кучу прыгали! Кто сам, кого Циолковский выбрасывал… Он даже в клуб неделю не ходил, все воспитанием этих буратин занимался.

– В какой клуб? – нахмурился Рыбаков, тщетно пытаясь вспомнить хоть какую-нибудь информацию по этому поводу.

– А, так ты не знаешь! – обрадовался Белинский. – Толян таакое местечко организовал! "Клуб го*"… Качалка, бильярд, сауна, бар отличный. Вот, – браток сунул в руки Денису членскую карточку, где на фоне стилизованных сакур были золотом пропечатаны название, телефон и пятизначный порядковый номер, – всем нашим бесплатный вход. Ты Толяну позвони, он тебе тоже такую карточку даст.

Денис задумчиво повертел в руке пластиковый прямоугольник.

– Качалка, бильярд… Когда же вы в го играете?

– А что это такое? – искренне заинтересовался Антифашист.

Глеб Сергеевич Самойлов вышел на пенсию в сорок пять лет и к моменту окончания службы в питерском РУБОПиКе имел звание подполковника. Уволился он удачно – всего через месяц после того, как оформил обходной лист, в особнячок на улице Чайковского нагрянула проверка из Управления Собственной Безопасности МВД и изрядно перетрясла кабинеты сотрудников, найдя больше сотни задокументированных грубейших нарушений Закона об оперативно-розыскной деятельности и отстранив от работы два десятка сотрудников, включая и начальника РУБОПиКа. Против пятерых возбудили уголовные дела, троих с позором вышвырнули на улицу.

Самойлов обязательно оказался бы в числе подследственных, если бы не приятель в Москве, который и предупредил подполковника о грядущей проверке. Глеб Сергеевич быстренько подчистил свои бумаги, пожаловался руководству на проблемы со здоровьем и был отпущен с миром, несказанно обрадовав своим поступком собственного заместителя, давно подсиживавшего подполковника.

Однако увольнение со службы не позволило Самойлову завершить одно дельце, призванное обеспечить ему безбедную старость.

Нельзя сказать, что бывший рубоповец остался совсем нищим. Естественно, нет. Человек, более двадцати лет оттрубивший в органах правопорядка, всегда имеет что-нибудь в загашнике, что позволяет ему несколько лет не заботиться о хлебе насущном. Но одно дело – пачка долларов и горстка золотых изделий, изъятые у задержанных или украденные в процессе производства обыска, и совсем другое – суммы с шестью-семью нулями. Правда, некоторые умудряются накапливать состояния и не уходя со службы, но таких – единицы и обычно они плохо заканчивают, ныряя с грузом на ногах в холодную воду Коркинских озер, когда «работодатели» остаются чем-нибудь недовольными. Или когда излишне жадные стражи порядка берут деньги, но не выполняют взятые на себя обязательства.

Самойлов дураком не был и напрямую взяток не брал, заслужив репутацию «правильного мента». Хотя и не гнушался набивать карманы малогабаритным, но ценным имуществом арестованных и предоставлять протекцию запутавшимся во взаимных финансовых обязательствах бизнесменам.

Первые полгода после увольнения с работы он жил тихо как мышка. Удостоверившись в том, что все в порядке и его судьба не интересует бывших сослуживцев, Глеб Сергеевич осторожно принялся реализовывать отложенный до лучших времен план обогащения. Для чего покрутился в обществах ветеранов МВД и спецслужб и собрал под свое крыло группу из пяти наиболее понравившихся ему субъектов. Все они имели репутацию подонков, но Самойлова сие устраивало. Ибо для того, что им предстояло сделать, требовались совершенно определенные психологические качества…

– Здесь все, – жирный Петя Салмаксов, экс-следователь городской прокуратуры, бросил на стол компьютерную распечатку.

Из органов его выперли за попытку изнасилования потерпевшей по делу о квартирных махинациях, которую он в пьяном безобразии тщился «оприходовать» на столе в собственном кабинете.

Самойлов, Цуцуряк, Станислав Винниченко и Михаил Дудкин обрадованно переглянулись. Расположившийся в углу комнаты Парамон Милин, счастливо избежавший обвинительного приговора суда по причине удачно подвернувшейся амнистии, вытянул шею и уставился на принесенные Салмаксовым бумаги. Глеб Сергеевич знал Милина еще по работе в РУБОПиКе, где сей долговязый мужчина занимал почетную должность начальника отдела по борьбе с экономическими преступлениями, на чем и погорел, распродавая своим родственникам и знакомым изъятое имущество. Следователи из объединенной бригады ФСБ и Генеральной прокуратуры долго удивлялись тупости Парамоши, оформившего на себя три джипа «Mitsubishi Pajero» и «купившего» трехкомнатную квартиру в центре Санкт-Петербурга за рублевый эквивалент семисот пятидесяти долларов США.

Японские внедорожники у Милина изъяли, а квартиру не успели. Госдума в очередной раз преподнесла высокопоставленным подследственным роскошный подарок, Парамон Евсеевич быстро согласился на признание вины в обмен на освобождение от уголовного преследования и уцелел. Но затаил злобу на подставивших его сослуживцев и лелеял мечты об отмщении.