Читаем Канкан для братвы полностью

– Спой нам, мусор, про «красную» зону!

Про свои мусорские мечты!

Про тонкую резинку в коробочке с картинкой,

Ту, что напоминаешь ты!..

– Его там не прибьют? – обеспокоился Денис.

– Братаны на стреме, – просто ответил Антифашист. – Если чо, вмешаются…

– Хорошо, – Рыбаков открыл второй том. – Тэк-с… Вот это уже интереснее. Рапорт патрульного наряда, пытавшегося задержать гражданина Клюгенштейна на территории Летнего сада… «Ругался матом, бросил рядового Конопелько в пруд, при этом требуя, чтобы тот изобразил лебедя. В результате рядовой Конопелько заболел двусторонней пневмонией… Угрожая бензопилой „Бош“, загнал сержанта Маковского на дерево, где тот находился в течение пятнадцати минут… Вырвал автомат у ефрейтора Ханкина…» У них там что, весельчак-разводящий? Конопелько, Маковский и Ханкин. Три дебила с наркотическими фамилиями… «Скрылся от патрульного наряда и уничтожил захваченное оружие…» Молодец, Глюк! Мало ему было нападения на ментов… Определение следователя Нефедко. «На основе свидетельских показаний гр. Лизунца и Пылкина следствие делает вывод о причастности подозреваемого Клюгенштейна к деятельности этнических преступных групп лиц японской национальности, так же называющихся „джакузи“…» Идиот! Не «джакузи», а «якудза»! Ладно, начнем визуализацию чувственных энергий…

Денис проложил под лист промокашку и отвернул крышку с флакончика. По комнате разнесся запах растворителя.

– Чо это? – осведомился Антифашист.

– Четыре-хлор-этил, – Рыбаков обмакнул в жидкость тонкую кисточку. – Выводит с бумаги чернила. У меня ж папаша химик, он и присоветовал. Убираем одно, пишем другое. Никакая экспертиза не разберется.

– Солидно, – с уважением вымолвил браток. – А на векселе так можно печать убрать? Или, блин, сумму?

– Наверное, да. Только с векселями следует поэкспериментировать, – Денис провел кисточкой по подписи Пылкина на бланке протокола. Чернила расползлись. Рыбаков промакнул влажный лист и чистой кистью убрал остатки красящей жидкости. – Для каждого вида бумаги нужны свои концентрация и ингридиенты… И как у нас выглядит подпись Панаренко? Ага, вот она…

Денис снял колпачок с синей гелевой ручки и тщательно вывел на месте подписи давно умершего потерпевшего факсимиле здравствующей грозной майорши из Следственного Управления ГУВД.

Лейтенант Петухов зябко поежился, поплотнее запахнул форменный тулуп и показал рукавицей на дальний конец седьмой ВПП* Пулковского аэропорта.

– Проверьте там…

Сержанты Пиотровский и Каасик не выказали никакого энтузиазма. Даже наоборот – уставились на Петухова как на врага трудового народа, предлагающего продать государственную тайну за бутылку прокисшего пива.

– Лень, ты что? – Каасик высунул нос из-под воротника. – Туда ж два километра пехом.

– Техник какого-то хмыря видел, – объяснил лейтенант. – Вроде шмыгнул на поле. Посмотрите и доложите.

Пиотровский скривился.

– Да чо кому-то в такую погоду на поле делать? Ошибся техник…

Резкий порыв ветра швырнул в лица милиционеров очередную порцию снега. По освещенной немногочисленными лампами полосе гуляли маленькие смерчи, время от времени собираясь в клубок и рассыпаясь мириадами сверкающих льдинок.

– Ну хоть до ангара пройдите, – заныл Петухов.

– До ангара пройдем, – после недолгих размышлений согласился Каасик. – Но с тебя магарыч.

Практика доения молодого лейтенанта опытными подчиненными была обычным явлением. Сержанты из линейного отдела охраны аэропорта срывали свой маленький куш на любом приказе Петухова, который хоть чуть-чуть не укладывался в их понимание службы. Выгнать Пиотровского и Каасика на улицу в мороз или дождь было делом сложным, требовавшим от лейтенанта изрядных дипломатических способностей и готовности раскошеливаться.

– Джин-тоник, – сказал Петухов.

– Каждому! – Пиотровский поднял палец.

– Годится…

Сержанты поправили ремни автоматов и побрели к ангару, вполголоса обсуждая только что совершенный торг. Пройдя половину пути, они пришли к выводу, что продешевили, и оглянулись. Лейтенант уже успел скрыться за дверью служебного входа в здание.

– Тьфу! – поморщился Каасик. – Сам небось пошел чай хлебать…

– Двинули обратно, – Пиотровский уткнулся в овчину воротника. – Под лестницей переждем. Там хоть не так дует.

Автоматчики развернулись и бодрым шагом отправились обратно, предвкушая скорое употребление выцыганенного напитка и связанный с этим подъем настроения…

Цепочка следов, ведущая от сетчатого ограждения зоны аэродрома к неприметному люку в метре от бетонных плит седьмой полосы, к утру была погребена под десятью сантиметрами выпавшего за ночь снега.

Об усилении следственной группы младшим советником юстиции Ковальских-Дюжей майор Панаренко узнала из сумбурного телефонного звонка Нефедко.