Читаем Канатоходец полностью

— Скажем так: я не знаю, придется ли нам стрелять вообще, но если все-таки придется, то надеюсь, что стрелять придется вам, а не мне, поскольку в этом и состоит замысел нашего идиотского предприятия, — Кэри сложил карту и убрал ее в чемоданчик. — Все. Старт завтра ранним утром. Останься, Джордж, я хочу перекинуться с тобой парой слов.

Группа вокруг стола распалась. Денисон подошел к Лин.

— Хардинг сказал мне про твоего отца, — сказал он. — Мне очень жаль.

— Нет нужды в соболезнованиях, — отозвалась она. — Мне в первую очередь следовало бы горевать, но я не могу, — она вскинула голову. — Кэри сказал, что ты чужой человек, но на самом деле чужим был мой отец. Я не видела его два года, а когда подумала, что снова нашла его, что он изменился и стал добрее, то оказалось, что я вовсе его не находила. Теперь я снова потеряла его, но какая разница, в конце концов? Разве ты не понимаешь, что я имею в виду?

— Думаю, что понимаю, — ответил Денисон, выслушав эту бессвязную речь. Он положил руку на плечо девушки. — Тебе не стоит ехать, Лин.

Ее подбородок вздернулся вверх.

— Я еду.

— Надеюсь, ты понимаешь, во что ввязываешься, — вздохнул Денисон.

Кэри набил свою трубку.

— Каково твое мнение, Джордж?

— Девушка может оказаться полезной.

— Да. Она присмотрит за ним не хуже, чем ты.

Маккриди подался вперед.

— Я беспокоюсь в основном за вас. Я думал о Мейрике. Если его все-таки утащили русские и если он заговорил, то у вас нет никаких шансов. Вполне возможно, что в Светогорске вас уже ожидает приемная комиссия.

Кэри кивнул.

— Это рассчитанный риск. На теле Мейрика не осталось следов физических пыток — ожогов и тому подобного, — а я сомневаюсь, чтобы он стал говорить добровольно. У них не было времени возиться с ним: они слишком спешили переправить его через Балтику. Кроме того, мы так и не знаем, кто его похитил.

Кэри чиркнул спичкой.

— Сейчас я больше всего беспокоюсь за свои тылы. Прошлой ночью я говорил с Лингом по посольскому телефону; передал ему, что Торнтон околачивается вокруг нас. Он обещал постараться что-нибудь сделать.

— Что?

Кэри пожал плечами.

— В Уайтхолле не палят из пистолетов, но в их распоряжении имеется не менее эффективное оружие. Не твоего ума это дело, Джордж: тебе не стоит ломать себе голову над уайтхоллскими баталиями до тех пор, пока ты не поднимешься до моего уровня.

— Меня беспокоит Светогорск, а не Уайтхолл, — сказал Маккриди. — Не поменяться ли нам местами? Армстронг может полететь на север, а я отправлюсь с вами через границу.

— У Армстронга нет того опыта, который может потребоваться на севере. Он пока что слишком нетерпелив, но рядом со старым сторожевым псом вроде меня он не пропадет.

— Со мной он тоже не пропадет, — возразил Маккриди. — Мы можем перейти границу, а вы полетите на север.

— Извините уж, — печально промолвил Кэри. — Скоро мне стукнет шестьдесят, и во мне уже не осталось пару на прогулки по пересеченной местности. Мои рефлексы уже не годятся для быстрых действий. Так что план остается прежним, Джордж, — в его голосе зазвучали мечтательные нотки. — Скорее всего это будет моя последняя полевая операция. Мне хочется достойно завершить ее.

Подъехав к перекрестку, автомобиль замедлил ход.

— Вроде бы тот самый поворот, — сказал Хардинг, сидевший за рулем. — Посмотрите по карте.

Денисон, сидевший сзади, развернул карту.

— Правильно — мы только что проехали Кааманен. Лагерь Кево в восьмидесяти километрах отсюда по боковой дороге, — он взглянул на часы. — Мы должны приехать до одиннадцати вечера.

Хардинг свернул налево. Машина завихляла и затряслась.

— Раньше двенадцати не приедем, — сказал он несколько минут спустя. — Быстрая езда по таким дорогам до добра не доводит.

Диана хихикнула.

— Только финны способны выдумать слово вроде kelirikko. Им мог бы гордиться сам Хампти-Дампти.[6]

— Что оно означает? — спросил Хардинг, переключив передачу.

— В буквальном смысле — «плохое состояние дорог после весенних оттепелей».

— Многое в малом, — пробурчал Хардинг. — Меня утешает лишь одна вещь.

— Какая?

— Полуночное солнце. Ненавижу ездить в темноте.

Денисон посмотрел на Лин, сидевшую рядом с ним. Она вроде бы спала. Утомительная поездка продолжалась уже двое суток, и Денисон мечтал о нормальной постели. Немного опустив стекло и счистив пыль с его внешней поверхности, он окинул взглядом унылую равнину, поросшую карликовой березой. «Какого черта я здесь делаю — здесь, в сотне миль к северу от Полярного круга, в финской пустыне?» Все происходившее казалось странным сном.

Выехав из Хельсинки ранним утром, они устремились на север — прочь от густонаселенных прибрежных районов. Они оставили за собой земли богатых фермерских хозяйств и вступили в край озер и лесов, величественных сосен и канадских елей, белоствольных берез, одетых молодой листвой, и бесчисленных озер, то и дело мелькавших по обе стороны дороги.