Читаем Канатная танцовщица полностью

– Зато я так думаю… У меня есть свое мнение по этому вопросу. Когда-нибудь позже я вам его выскажу… В данный момент у меня одна забота и одна цель…

– Какая?

– Дело о десяти миллионах, дело, о котором вы имели представление из письма, написанного в свое время княжне.

– Я так и думал, – подтвердил Виктор.

Антуан де Бриссак воскликнул:

– Тогда – в добрый час! Значит, вы проницательны, ничто от вас не ускользнуло, и скоро вы будете в курсе всего!

И, усевшись верхом на стул напротив Виктора, де Бриссак начал свои объяснения.

– Я вам скажу сначала, что это дело о десяти миллионах, о котором газеты сообщали, даже не пытаясь выяснить, в чем суть, мне было предложено англичанином Бемишем. Да, Бемишем… Он в свое время был женат на юной гречанке из Афин, служившей машинисткой у одного богатого греческого негоцианта. Эта женщина погибла впоследствии в железнодорожной катастрофе. Она и рассказала Бемишу кое-что о своем бывшем хозяине. Бемиш этим сильно заинтересовался.

Де Бриссак улыбнулся и продолжал:

– Сведения, действительно, заслуживали внимания. Богатый грек, опасаясь краха валюты в своей стране, реализовал все свое состояние, обратив его в иностранные свободно конвертируемые ценности, разделенные на две половины: с одной стороны, это были ценные бумаги и недвижимое имущество в Афинах, а с другой – собственность и огромные владения, расположенные в Эпире и особенно в Албании. Было составлено два досье. Одно, касавшееся первой половины богатства, которая была превращена в ценности, положенные в английский банк, было названо «лондонским». Другое, касавшееся продажи второй половины имущества, называлось «АЛБ» – вероятнее всего «Албания», так как там был источник этих богатств. По данным, которые сообщила машинистка, каждое досье имело примерно одну и ту же ценность – десять миллионов. Лондонское досье было многотомным, а досье АЛБ состояло из небольшого пакета, прошитого и запечатанного. Это досье грек или возил с собой, или держал в тайнике у себя дома.

В какой форме были ценности этого досье, оставалось тайной, так как Бемиш до него не добрался.

При помощи моей международной организации в этом направлении были произведены энергичные розыски. Я нашел тот лондонский банк и установил, что он выплачивает проценты по купонам, предъявленным неким господином из Парижа. Мне стоило больших трудов установить, что этот господин – немец, потом узнать его адрес и обнаружить, что «немец» и грек – это одно и то же лицо.

Несколько мгновений Антуан де Бриссак безмолвствовал. Виктор не задал ни одного вопроса. Александра, закрыв глаза, казалась спящей. Де Бриссак возобновил свой рассказ:

– Мои поиски продолжались с помощью одного надежного агентства. Я выяснил, что грек болен, очень слаб и никогда не выходит из дома, что его спальня находится на втором этаже под охраной двух наемных детективов и что его обслуживают три женщины, живущие в этом же доме.

Он сделал красноречивый жест.

– Ценные указания! К ним я прибавил еще одно, более важное, достав копию документа относительно оборудования дома. Он касается системы электрических звонков на случай тревоги. Отсюда я узнал, что все ставни дома снабжены невидимой системой сигнализации, действовавшей при открытии их снаружи. Наличие такого документа убедило меня, что в доме что-то спрятано. Но что это могло быть, кроме досье АЛБ?

– Без сомнения, – подтвердил Виктор.

– Только где именно находится это досье? На втором этаже? Не думаю. Там проходит повседневная жизнь грека, там его персонал. Первый этаж пуст и закрыт. Но я узнал, что каждый день грек проводит за занятиями в комнате верхнего этажа. Там его бумаги, книги, сувениры, детские игрушки и прочие вещи, оставшиеся от двух любимых существ – дочери и внучки. Обе они умерли. По рассказу женщины – служанки я составил подробный план комнаты. – Де Бриссак развернул лист плана. – Вот здесь бюро, здесь телефон, здесь библиотека. Вот тут этажерка с сувенирами, вот тут камин. Итак, мой проект постепенно принимает свои формы. Я объясню.

Он изобразил карандашом какие-то линии на бумаге.

– Дом стоит немного в глубине по отношению к улице, от которой он отделен узким двориком или скорее аллеей сада с высокой решеткой. Слева и справа двор огражден стенами. Справа за стеной пустырь, загроможденный всяким хламом. Мне удалось туда проникнуть, и я увидал, что окно, выходящее на эту стену, не имеет ставен. Я сразу начал мои приготовления. К настоящему времени они почти закончены.

– Ну?

– Ну и я рассчитываю на вас.

– Почему на меня?

– Потому что Бемиш в тюрьме, а вы, я вижу, способны на дело.

– Условия?

– Вам четвертая часть добычи.

– Половина, если я сумею найти досье АЛБ, – потребовал Виктор.

– Нет, не половину, но третью часть получите.

– Идет.

Они обменялись рукопожатием. Антуан де Бриссак рассмеялся, заметив своему собеседнику: