Читаем Канатная танцовщица полностью

Доротея вышла вместе с жандармом и всеми своими компаньонами. Кантэн шел с таким видом, точно его вели на эшафот. Капитан заложил руки в карманы, крепко зажав в кулачке веревку от коляски с игрушками, и весело насвистывал песенку с видом опытного человека, который привык ко всяким переделкам и знает, что все они кончаются пустяками.

Подойдя к своему фургону, Доротея увидала Эстрейхера, беседующего с жандармами и лакеями замка.

– Это вы направили на нас следствие? – спросила она с веселой и приветливой улыбкой.

– Конечно, – ответил Эстрейхер в том же тоне, – и в наших собственных интересах.

– Благодарю вас. В результате я не сомневаюсь. – Потом обратилась к бригадиру: – Ключей не полагается. В «Цирке Доротеи» нет замков. Все открыто. В руках и карманах – нет ничего.

Бригадир, по-видимому, не любил обысков. Зато лакеи усердно принялись за дело, а Эстрейхер распоряжался.

– Извините меня, – сказал он Доротее, отводя ее в сторону. – Я нарочно стараюсь отвести от вас всякое подозрение.

– Я понимаю ваше рвение. Вы прежде всего заботитесь о себе.

– Как так?

– Очень просто. Вспомните нашу беседу. Виноват кто-нибудь один: или вы, или я.

Эстрейхер почувствовал в Доротее серьезного противника и испугался ее угроз, но не успел сообразить, как ему действовать. Он стоял рядом с ней, был любезен, даже галантен и вместе с тем тщательно руководил обыском, свирепея с каждой минутой. По его указанию, лакеи вытаскивали корзины и ящики, вываливали из них разный убогий скарб, среди которого пестрели яркими пятнами любимые платки и шарфы Доротеи.

Обыск продолжался более часа. Серег нигде не оказалось.

Исследовали пол и потолок фургона, распороли матрацы, упряжь, сумку с овсом, ящик с провизией. Все напрасно.

Потом обыскали Кантэна и мальчиков. Горничная графини раздела Доротею, ощупывая на ней каждый шов. Пропажи и тут не нашли.

– А это? – спросил Эстрейхер, показывая на большую корзину, валявшуюся под фургоном.

В ней лежали разные обломки, тряпки и грязная кухонная посуда. Кантэн зашатался. Доротея подскочила к нему и обняла его.

– Бежим, – простонал он.

– Дурак, серег там нет.

– Я мог перепутать.

– Дурак, говорю тебе. В таких вещах не ошибаются.

– Так где же коробочка?

Доротея дернула плечами.

– Ослеп ты, что ли? Посмотри.

– Разве ты ее видишь?

– Да.

– В фургоне?

– Нет.

– Так… где же?

– На земле, под ногами Эстрейхера.

И она указала на повозочку капитана. Ребенок пускал волчок и совсем забыл про остальные игрушки. Повозочка опрокинулась и все коробочки и крошечные чемоданчики рассыпались по земле. Одним из этих чемоданчиков и была коробочка с печатью, куда Кантэн засунул серьги. Сегодня после обеда капитан стал рыться в разном хламе и решил забрать ее себе как дорогую вещь.

Доротея сделала непоправимую ошибку, показав Кантэну коробочку. Она не знала, до чего хитер и наблюдателен Эстрейхер. Он понял, что Доротея себя не выдаст, зато упорно следил за Кантэном. Он заметил его страх и смущение и понимал, что Кантэн непременно выдаст себя.

Так и случилось.

Увидев коробочку с сургучной печатью, Кантэн облегченно вздохнул. Он решил, что никому не взбредет в голову распечатать детскую игрушку, лежавшую как хлам на песке. Эстрейхер, ничего не подозревая, несколько раз толкал ее ногой. Капитан обиделся, надулся и сделал ему замечание:

– А что бы ты мне сказал, если бы я стал портить твой автомобиль?

Кантэн не мог выдержать: он то и дело оборачивался и радостно смотрел на коробочку. Эстрейхер перехватил эти взгляды и вдруг понял все. Серьги здесь, во власти случая, под защитой маленького капитана, среди его игрушек. Он посмотрел на них внимательно. Коробочка с печатью показалась ему самой подозрительной. Он нагнулся и быстро раскрыл ее.

Среди морских ракушек и белых голышей ярко сверкала пара сапфиров.

Эстрейхер посмотрел на Доротею в упор. Она была бледна как полотна.

– Бежим, – повторял Кантэн побелевшими губами. А сам упал на первый попавшийся ящик, потому что от страха у него отнялись ноги.

– Блестящая идея, – издевалась Доротея. – Запряжем Кривую Ворону, влезем все пятеро в фургон и марш к бельгийской границе.

Она понимала, что все погибло, и все-таки продолжала внимательно следить за врагом. Одно его слово – и тюремная дверь надолго закроется за ней и все ее угрозы лопнут как мыльный пузырь, потому что никто не поверит воровке.

Не выпуская коробочки из рук, Эстрейхер с улыбкой смотрел на Доротею. Он думал, что она растеряется, начнет просить пощады. Но он слишком плохо знал ее. Ни один мускул не дрогнул в ее лице, взгляд оставался твердым и вызывающим. Казалось, она говорила без слов: «Попробуй выдать меня. Одно слово – и ты погибнешь».

Эстрейхер пожал плечами и, обернувшись к бригадиру, сказал:

– Ну-с, бригадир, довольно! Поздравим нашу милую директрису с благополучным исходом. Фу, черт возьми, какая неприятная процедура!

– Не следовало ее затевать, – ответила графиня, подходя к фургону вместе с мужем и Дювернуа.

– Да, теперь это ясно. Но у нас с вашим мужем были сомнения, и нам хотелось их рассеять.

– Значит, серег не нашли? – спросил граф.