Читаем Каменный престол полностью

– Половцы? – нерешительно спросил он, поднимая крутые соболиные брови. Второго сына Ольгова в народе уже почти в глаза звали Красным – за те самые брови, за прямой стан, за остропонятные серые глаза, за стремительные, словно у барса, движения. – Шарукан?

– Половцы?! – изумлённо повторил Ольг. – Отче?! Да в уме ль ты?

– В уме, сыны, в уме, – усмехнулся Святослав. – Шарукан вой добрый, и в Степи силён, и роду хорошего. Породниться бы с ним… и вот вам и друг в Степи Великой. Старая вера такое возбраняла, а нынче ни запретов, ни осуждений таких уже нет…

Роман и Давыд, ухмыляясь, разом поглядели на Ольга. Из четырёх сыновей Святослава неженатым оставался пока только он один.

– Мне?! – вскочил Ольг, как ужаленный. – Жениться?! На половчанке плоскомордой?! Которая собачатину да суслов жрёт?!

– У самого гурхана, по несчастью, дочерей нет, – продолжал Святослав негромко. – А вот у его младшего брата Осолука…

3

Зима была тёплой.

Чуть прихваченная морозцем земля нехотя одевалась в редкую порошу, снег лениво падал с серого, заволочённого тучами неба, то прекращаясь, то снова начинаясь.

Несмеян недоумённо покрутил головой, дивясь на южную зиму. В кривских лесах в эту пору уже снег лежит сугробами, и вьюги плывут над Полоцком синими потоками, и мороз трещит в углах – не зря ж месяц этот студень зовётся. Впрочем, гридень подозревал, что здесь, на юге, и месяц этот иначе зовут, не студень… грудень, небось.

А вот сейчас и проверим, – вдруг весело подмигнул сам себе Несмеян и оборотился, отыскивая взглядом Славяту. Седоусый гридень нашёлся быстро, почти сразу же – бывшая Ростиславля дружина двигалась тут же, неподалёку. Видя, что Несмеян оборотился, Славята чуть наддал, догоняя – видно, тоже было скучно в дороге.

– Славята, ты долго в этих местах жил…

– Ну, долго – не долго, – рассудительно обронил гридень, степенно поглаживая и расправляя усы, на которых даже ни следа инея не было. – Полтора года всего-то.

Ну да, – сообразил Несмеян. – Он же новогородец, небось, Славята, по рождению-то.

– Ну всё равно жил, – усмехнулся он. – Здесь что, всю зиму вот так тепло?

– Да почти что, – подтвердил Славята, в глазах у которого зажглись едва заметные весёлые огоньки. – Каждую зиму. Морозы тут редко бывают, не так как в наших краях, в словенских. Или в ваших, кривских.

Так и есть, – новогородец. Ну да так и должно быть, Ростиславль-то отец, Владимир Ярославич, которому Славята служить начинал, новогородским князем и был.

– Вон как, – задумчиво протянул Несмеян. – А я хотел у тебя спросить, как этот месяц в этих краях зовётся.

– Груднем зовётся, – подтвердил Несмеяновы ожидания Славята.

– Здесь зимы ещё прохладные, – вмешался незримо подъехавший чернявый Мальга, к которому во Всеславлей дружине прилипло несмываемые назвища Корсунянин и Грек, невзирая на то, что был Мальга греком только наполовину, с материнской стороны. Вмешался и нарушил молчание, которое незаметно для самих гридней становилось тягостным. – А вот южнее, в Тавриде, в Климатах – там снег в год на несколько недель только выпадает… да и в Тьмуторокани самой тоже.

– Тебе виднее, – едко подколол Мальгу Славята, намекая на его жизнь и службу в Корсуни. Тот в ответ только весело тряхнул головой – за последние два года чернявый гридень стал завзятым полочанином, женился на полоцкой боярышне, братучаде самого воеводы Бронибора.

– Вестимо, – бросил он через плечо.

– Тебе про то намного лучше бы Шепель рассказал, – обронил Славята, снова помрачнев. – Он отсюда родом, с этих краёв. Или Неустрой, брат его, которого ты на Немиге убил.

– Злишься на меня за то? – мгновенно спросил Несмеян.

– С чего бы? – пожал плечами Славята. – Война есть война, тем паче, что того брата я почти что и не знал… вот Шепель… четыре похода с ним вместе отломали. Жалко, что он сейчас не с нами.

– Трудно, – вздохнул Несмеян, и гридни примолкли, понимая, что и впрямь – трудно.

Трудно оторваться от земли, от своих, от семьи, от рода. Даже в город или в соседнюю деревню – трудно. А уж в вои княжьи пойти, князю служить, которого по Руси носит то туда, то сюда – стократ труднее. Поманила было донского молодца Шепеля трудная да славная доля княжьего воя, да остановили любовь да княжья смерть. Не решился он со Славятой уйти в Полоцк – и столкнула его за то судьба на Немиге со своими былыми друзьями. И брата сгубила Несмеяновым мечом.

– А сдаётся мне, други, что скоро мы как раз к Керкунову хутору и выедем, – сказал вдруг Мальга.

– Только в этот раз нам всем там не разместиться, – задумчиво сказал Славята, щуря глаза на теряющуюся в вечерних сумерках дорогу.

И то сказать, немалую силу ведут по Степи князья – сам Всеслав Брячиславич с полоцкой дружиной и киевской конницей, Святослав Ярославич с черниговцами и Глеб Святославич с дружиной. Не меньше пяти тысяч конной рати рассыпалось по Дону, Хопру, Северскому Донцу, вычищая половецкие становья и мстя за осенний поход на Русь, за битву на Альте.

Хотя вот сейчас, здесь, вместе с Всеславом шло не больше пяти сотен. Больше в одном месте зимой просто не прокормить.