Читаем Камень опенула (СИ) полностью

В груди приятно потеплело. И тут же сердце ухнуло вниз.

— Сколько раз ты вообще вселялся?! — воскликнула она. — Ты же болеешь! Это опасно! И где твое тело? Ты опять его бросил?!

Пес стыдливо отвернул голову, но Эрика была готова спорить, что он улыбается. Этому придурку еще и смешно! Вот помрет от осложнений — посмотрим, как он улыбаться будет!

Эри подошла к дворняге и легонько ударила его по макушке. Ил снова шутливо фыркнул, вильнул хвостом — совсем по-собачьи — и бодрым шагом поспешил к выходу из двора, куда Белуха со страха завернула. Можно было почти услышать, как он говорит, в своей манере: «Да все в порядке, не волнуйся, Эри! Пошли-ка быстрей, пока тебя еще какой инсив к стенке не припер. А дома обед стынет». Настолько привычно и по-домашнему, что и злиться-то не хотелось.

На душе стало совсем спокойно. Ил не стал бы наступать на те же грабли — да и сейчас он выглядит вполне бодрым. Ничего ему не угрожает. И Эрике ничего не угрожает. Да. Они в безопасности. Белуха ощутила облегчение, впервые за весь день, как будто свалился с сердца валун. С Илом всегда было так, легко и правильно. Казалось, какая бы ни пришла беда, Эри все по плечу. Лишь бы друг оставался рядом.

В голове возникла картинка того вечера после собрания Дейра. Ей было так же легко лежать рядом с подселенцем, слышать его дыхание и ощущать его тепло. Ничего подобного она раньше не чувствовала, ни с Оливером, ни с кем-либо другим. Ни за кого больше она не волновалась так, как за Ила, ни с чем не чувствовала себя спокойно, никому не верила так же слепо, наивно… Опрометчиво.

Стоило этой мысли щелкнуть по сознанию железной дробью, как в кармане завибрировал телефон, оповещая о новом сообщении. Боже, о чем она вообще думает! Ил зарезал сестру лучшего друга — и непонятно за что. Как она может ему верить?! Сердце вновь сковала тревога. Прошлого спокойствия как не бывало. Эрика бросила быстрый взгляд на преданно ждущего ее пса впереди и достала гаджет. И даже еще не взглянув на экран, она точно знала — ничего хорошего в этом сообщении не будет.

Иван тяжело выдохнул и надавил на ручку двери собственной квартиры. И тут же закрыл ее обратно, чтобы не получить в голову тяжеленную вазу. Снаряд разбился с оглушительным звоном, и, пока дочь не нашла себе новое оружие, Слет быстро шагнул за порог. После сообщения от соседки о странном шуме прошло около получаса. За это время Мари могла уничтожить все бьющиеся предметы в доме…

Марианна носилась между комнатами, громко и бессвязно что-то рыча. От ее болезненного вида сердце стягивали тугие путы.

— Мари, — негромко окликнул ее мужчина и осторожно переступил осколки вазы.

Девушка замерла на месте. Глубоко вдохнула, стиснула кулаки и топнула ногой, так, что в гостиной упала пара книг.

— Заткнись! — взвизгнула она, не поднимая на отца глаза и глядя куда-то под ноги. — Заткнись, заткнись, заткнись! Я не хочу тебя видеть! Ты предатель! Предатель! Ненавижу тебя!

Мари крупно затрясло, и Иван с пугающим автоматизмом приблизился к ней и прижал к груди. Такое случалось все чаще. Раньше, еще до смерти Джулии, не чаще раза в пару месяцев. Сейчас — едва не ежедневно.

Иван понятия не имел, что делать. Ему казалось, что он словно потерял все прожитые годы и стал пятилетним ребенком, который только и может, что наблюдать, как жизнь близкого человека катится в тартарары, и ничего не понимать. Джули как-то могла ее вразумить, но он… Он словно не знал каких-то волшебных слов, какого-то заклинания, чтобы раз и навсегда вернуть свою дочь.

Мари забилась в его руках, впилась острыми ногтями в отцовскую рубашку и попыталась дорваться до сердца — царапала, цеплялась, оставляла алые болезненные полосы. Но Иван не отстранялся и обнимал ее лишь сильнее. Терпел. Молчал.

— Ненавижу! — нечеловеческим голосом завопила Марианна. — Ненавижу! Ты предал нас! Ты предал ее и меня! Это из-за тебя! Все из-за тебя! Ты предатель, пред… — Она глубоко вдохнула и замерла. Секунду Мари стояла неподвижно, пока глаза ее не остекленели. А после на губах расплылась нечеловеческая улыбка. — Предатель, да. А Керал предателей не терпит. Нет, о, нет. Инсив не прощает предателей. И ты будешь осужден по полной строгости. Да-да, Иван Слет. По строгости. Керал не прощает…

Тонкие руки опустились плетьми вдоль тела. Иван осторожно отпустил дочь, и она, как тростинка на ветру, слегка покачнувшись, встала прямо. Мужчина опустился на колени. Марианна проследила за ним невидящим взглядом.

На месте души образовалась зудящая пустота. Иван в который раз задался вопросом: что же он упустил? Когда его дочь, его крошечная Мари, которая звала его на чаепитие с куклами и каталась на шее, превратилась в… это? Горло драло, в глаза словно бросили горсть песка. Марианна, Мари, дочка…