Читаем Камень опенула (СИ) полностью

— Ессе хоть раз сказесь сто-то подобное, сама станесь мертфой! — брызгая слюной, выпалил перевертыш.

И, наверное, это должно было звучать грозно, но Эрика едва сдерживала смех. Сложно воспринимать всерьез человека, который говорит так, будто предварительно сунул язык в улей к разъяренным пчелам.

— Прости, я не хотела задеть твои чувства, — медленно проговорила Эри.

— Нисего, — мигом остыл Назар. — Зато, фидимо, Олифер хотел.

— Никогда бы не подумал, что буду в чем-то солидарен с инсивом, — колко подметил Ил.

Ляр гневно сверкнул глазами, облизнул пухлые губы — на языке у него тоже блестели небольшие серебряные кольца — и процедил:

— Я бы следил за слофами на тфоем месте, Карфи. Если ты, конефно, не хосесь, стобы тфоя подрузка прознала про некоторые тфои секретики.

— Какие еще секретики? — недоуменно спросил Ил.

— Ну, знаесь… По пофоду Драконофой Пасти. Мозет, от сфоих ты и скрыл некоторые факты, но мы, ляры, нисего не упускаем из фиду.

Эрика оглянулась на каннора. Тот вдруг мертвенно побледнел и сглотнул.

— Ты… не можешь этого знать. Если бы знал, давно бы уже меня сдал. Ты же только и ждешь, чтобы меня подставить! — нахмурился подселенец.

— С сего бы мне? Как бы то ни было, нас лагерь сситается относительно нейтральной стороной. Мы мозем хранить секреты как инсифоф, так и каннороф.

— Да тебя даже не было тогда в пещерах! И вообще, никто ничего даже не видел! Нет никаких доказательств! Может, ничего вовсе и не было, это просто дурацкий слух!

— Так сто зе ты так разнерфнисялся из-за просто дурасского слуха?

Ил скривился и опустил глаза, сжимая и разжимая кулаки. Но не ответил — очевидно, слов не находилось.

— О чем вы? — напряглась Эри.

Ил никогда не говорил, что в Драконовой пасти произошло что-то большее, чем обычное сражение. Неужели очередной его секрет? Но парень рассказал ей о самом своем страшном позоре на Каннорском хребте! Что такого ужасного случилось в той пещере, что даже Белухе нельзя знать?

— Ни о чем, — коротко ответил каннор и вновь обратился к Назару, но уже куда смиреннее, — Дай знать, когда перевод будет готов. И еще…

— Дейру ни слофа? — Ляр свернул бумаги в трубочку и сунул во внутренний карман плаща. — Я не удифлен. Это был лись фопрос фремени, когда ты насьнесь скрыфать от него сфои интризки.

— Я не скрываю от командира никакие свои интрижки! Это для его же блага, — попытался оправдаться Ил. — У него сейчас слишком много забот. Нечего отвлекаться еще и на такую ерунду.

— О, ну да! А франье от лучсего друга заметно облегсит ему зизнь.

Назар запахнул плащ — видимо, чтобы не попала вода, — и подошел к самому краю пирса. Его отражение в темной воде казалось уродливым чернильным пятном. Парень сипло вздохнул, зажмурился и рыбкой нырнул в озеро. И уже через мгновение единственным, что напоминало о ночном госте, была мелкая рябь на зеркальной глади. Но и она очень скоро исчезла, оставляя ребят в глухом одиночестве.

Ил снова замолчал. Эрика была уверена, что он начнет оправдываться, осыпать Назара проклятиями или просто обсуждать встречу, но он молчал.

И это пугало.

— Этот Назар… — попыталась завязать разговор девушка, когда они уже вышли на парковую дорожку, — …Он необычный.

— Ты о том, что его как будто в деготь окунули, или что у него зубной порошок вместо мозгов? — нехотя фыркнул каннор и зевнул. — Среди ляров много всяких фриков, не зацикливайся.

— Но он прямо какой-то уж очень фриковатый. Ему не тяжело ходить с таким количеством железок на лице?

— Он родился на Тремале. Так что он, можно сказать, не от мира сего. Но, честно, никто бы и внимания не обратил, если бы он вел себя не как моральный урод.

— На Тремале? — Брови Эрики поползи вверх. — Я думала, там никто не живет. Ты же сам говорил, что на нем одни непроходимые леса.

— Так там и не живет никто, — пожал плечами парень. — Иногда туда убегают психопаты, решающие избежать войны. Ну знаешь, «занимайтесь любовью, а не войной», все в таком духе.

— Не знала, что ты слышал о хиппи.

— Что такое хиппи?

Эри рассмеялась и махнула рукой:

— Неважно. Продолжай.

— Да, собственно, и говорить нечего. Все, кто туда перебирался, рано или поздно, либо бежали на Недивины, либо помирали от какой-нибудь ядовитой дряни. А Назара во время одной из вылазок к порталу выцепили, ребенком еще, лет четырех, наверное. Так что, можно считать, он последний носитель лайтовского языка на земле Лайтов. Иронично, правда? — Он снова зевнул и потер глаза.

Эрика внимательно пригляделась. Веки у парня слегка опухли, а белки покраснели, из-за чего разноцветные радужки выглядели светлее, чем есть на самом деле. Ил, заприметив взгляд подруги, поубавил шаг:

— Чего?

— Ты не заболел? — вдруг спросила Белуха.

Парень непонимающе наклонил голову:

— С чего это?

— Не знаю, ты какой-то странный сегодня. То тормозишь, то едва из штанов не выпрыгиваешь. То квелый, то живой. Как в бреду. Может, у тебя аллергия на что-нибудь есть?

— Ага, на самодовольных уродов, — рассмеялся Ил и, подтверждая все догадки, чихнул.

Эри мигом прислонила ладонь к его лбу. Теплый. Нет, даже горячий.

— Вот черт, у тебя температура!