Читаем Камень опенула (СИ) полностью

— А что умеют перевертыши? — мигом поинтересовалась Белуха и прыснула. — Сальто? Это точно не слишком безопасно.

Ил усмехнулся, но как-то натянуто и болезненно. На его лице промелькнула уже знакомая тень — та самая, что Эрика заприметила, когда друг говорил о таинственной девчонке Фие.

— Перевертыши — это что-то вроде ваших оборотней, — пояснил каннор. — Вот только обращаются они не в волков, а в огромных жутковатого вида чудищ. С мордой черепахи, глазами сокола, туловищем змея, щупальцами спрута и размером с синего кита. Такой монстр может враз потопить целый корабль или напустить на остров такую волну, что дома смоет, а рев его способен убить все живое, чему не повезет оказаться рядом.

Эрика почувствовала, как по ее спине побежали мурашки. С каждым словом друга воздух вокруг словно холодел, а рябь по озеру бежала быстрее.

— В таком облике маг не контролирует себя, — продолжал подселенец. — Он становится просто огромным зверем, одержимым лишь одной идеей — убивать. Разрушать все, что попадется на пути. Ему приказывают лишь животные инстинкты, инстинкты хищника.

Вода действительно стала неспокойной. Плеск из едва заметного превратился в отчетливый. Эрика испуганно поджала ноги, чтобы капли не попали на нее. И еще чтобы унять внезапно набросившуюся дрожь.

— У этих чудищ есть и другое название…

В и так темном озере промелькнула тень. Она, как акула, замерла чуть в отдалении. Волны от ее движений мчались ровными быстрыми кругами. Муть не давала разглядеть чужую фигуру лучше, и от этого становилось еще больше не по себе.

— …Левиафан.

Тень рванула к пирсу. Эри закричала и закрыла лицо руками.

— Эри? Эри, ты чего? Я напугал тебя? — На плечо легла знакомая теплая ладонь, и девушка опасливо приоткрыла один глаз.

Ил выглядел не на шутку обеспокоенным — Эрике даже захотелось извиниться. Осознав, что бояться-то нечего, она мотнула головой. Парень облегченно выдохнул.

— Какой у фас, однако, опенул пуглифый! — послышался незнакомый голос, такой шепелявый, что Эри поначалу даже не смогла разобрать слов.

Перед ними на самом краю пирса стоял чуть недовольный, подрагивающий от холодного ветра парень. Совершенно обычный, никакой не монстр. Ну, как обычный…

Белуха в своей жизни, безусловно, не раз встречала темнокожих людей, но у незнакомца кожа была абсолютно черной, как если бы его вымазали углем или зататуировали от макушки до пят. Он даже с ночным пейзажем не сливался — напротив, в контрасте с ним начало казаться, что в Дэнте вдруг наступила полярная ночь. А вот волосы у парня были ослепительно-белыми. Даже после купания в озере они казались словно накрахмаленными, будто бы прозрачными, потому что сиреневый камень на лбу ярко сиял и через рваную челку. Крупный нос и пухлые губы щедро украшали металлические колечки и бусины, даже на брови поблескивала какая-то железка.

Теперь ясно, что имел в виду Ил под словами «странная внешность»…

В остальном же ляр не сильно отличался от прочих лайтовцев: темная футболка, джинсы, тяжелые бутсы и накинутый на плечи плащ. Не считая того, что вся одежда на нем была мокрой, конечно.

— Она просто перенервничала, — вступился за подругу Ил. Он поднялся на ноги и помог встать Эрике, придерживая за талию. — И ты еще так выпрыгнул, даже я испугался. Нельзя было по-человечески выплыть?

— О тфоей храбрости узе и так легенды ходят, Илифинг, — заметил ляр, обнажая в улыбке режущие глаз белые зубы.

Подселенец болезненно скривился. Эрика осторожно шлепнула его по ладони. Пара синяков под ребрами ей совсем не нужны.

— Давайте перейдем к делу, — напомнила девушка.

— Та, тавайте перейтем к телу, — со злобой передразнил недруга Ил.

— А ты фсе такой зе мелосьный. Никак не мозесь смириться, сто поспефил с фыфодами и допустил фатальную офыбку?

Эри смерила обоих мальчишек взглядом, но решила, что это не ее дело, и вытащила из сумки бумаги.

— В общем, у нас к тебе небольшая просьба… — Белуха замялась.

— Назар, — представился перевертыш и небрежно стряхнул с рук воду. — Сто там такое? Дафай сюда.

Эрика протянула ему бумаги, в очередной раз подивившись, насколько же темные у этого парня пальцы. Ил что-то нервно пробормотал, но его бубнеж потонул в восклике Назара:

— Лайтофский! Подумать только, где фы его нафли? Я уз сситал, никогда больсе не уфизу! — Он выдал несколько странных булькающих звуков и поднял на Эри сверкающие детской радостью черные глаза. — Сто фы хотите? Я фсе, сто угодно за эти бумаски сделаю!

— Нам нужен как раз-таки перевод этих бумажек, — подал голос каннор.

— Могли бы и не просить! Конефно я их перефеду! — закивал Назар и принялся судорожно перелистывать страницы. — Дайте пароську дней, и фсе будет готофо!

— Ты так хорошо знаешь лайтовский? — удивилась Эрика. — Мне говорили, что ему уже практически не учат.

— Естестфенно знаю! Это мой родной язык!

— Родной? — Девушка покосилась на Ила. — Оливер сказал, что он уже мертвый.

Назар оглушительно топнул, так, что доски под ногами опасно заскрипели. Подселенец даже ухом не повел — напротив, он, кажется, даже наслаждался тем, как ляр выходит из себя.