Читаем Камень. Книга 2 полностью

— Не знаю. — развёл руками князь Пожарский. — Но я тебя, внук, очень прошу, не наделай глупостей! И помни, что Романовы — твоя семья, как и Пожарские! И ещё. Твой отец сказал, что весь расклад по вчерашнему нападению у него будет или сегодня вечером, или завтра утром, и он будет разбираться с Родом Гагариных. Мы с Прохором вызвались ему помочь. Ты с нами, Алексей?

— Да, деда! — кивнул я, а кулаки сжались сами собой.

После того, как всё это мне рассказал, старый князь заметно расслабился и попросил Наталью накрыть для него и Прохора завтрак, а мне принести свежего чая.

— Так, молодёжь, — встал из-за стола дед, — нечего в доме сидеть. Идите на улицу, вам явно есть что обсудить.

Последовав этому совету, мы с Прохором вышли на улицу и направились в беседку.

— И чего я ещё не знаю, Прохор? — спросил я у своего воспитателя.

— Много чего. — ответил тот. — Например, что я состоял и состою в Императорском Роду, в Род Пожарских меня Михаил Николаевич принял только для вида, по просьбе Императора и твоего отца. Ещё я сотрудник Тайной канцелярии и дворянин.

Я ошалело смотрел на своего воспитателя:

— Дворянин?

— Да. — кивнул он. — Личное дворянство мне ещё в конце войны даровали, по совокупности заслуг перед Империей, но про это знает очень ограниченный круг лиц.

— А граф Орлов? — мне уже везде стали мерещится заговоры.

— Не знает. Он же из другого ведомства. А познакомились мы с ним, когда я роль денщика при Михаиле Николаевиче играл, а на самом деле обеспечивал безопасность твоего отца.

— Что ещё?

— Всё твоё обучение воинскому искусству, как уже говорил Михаил Николаевич, было под постоянным контролем Императора и твоего отца. Правда, со стихиями у тебя не пошло… Пришлось вносить ряд корректировок. Но Александр Николаевич и правда приезжал смотреть за твоими тренировками. Помнишь Фёдора Кузьмича?

— Да. — кивнул я, вспоминая своего инструктора по «казацкому спасу».

— Он, как и я, из Канцелярии. Твоего отца тоже он в рукопашке в своё время натаскивал. Продолжать?

— Да.

— Университет. Как вашу группу называют?

— Княжеской.

— А какова политика Университета по отношению к студентам из разных социальных слоёв?

— Полное равноправие.

— А раз такая политика, как могло так получиться, что сразу четыре студента из знатнейших Родов Империи оказались в одной группе, а не в разных? — Прохор смотрел на меня с улыбкой. — Ректору позвонили из Кремля и намекнули, что в данном конкретном случае на традиции надо закрыть глаза. А почему?

— Почему?

— Чтобы некий студент Пожарский, прибывший из Смоленска, с гарантией продолжил общался с Долгорукими и Юсуповыми, да ещё и с Шереметьевыми, как оказалось. Чтобы ты, Лёшка, врастал в это высшее общество не только по праву рождения, но и благодаря своим человеческим качествам. В любом случае, ты для этихдолжен стать своим. Да и Марию Романову, сестру твою сводную, можно сказать, с тобой специально знакомили, якобы поддавшись на уговоры её подружек отпустить погулять. — усмехнулся мой воспитатель.

— А с Корпусом тоже Романовы подсуетились?

— Нет, Лёшка. — усмехнулся Прохор. — Простое стечение обстоятельств после того нападения в банке. Но до военки в Университете тебя бы всё равно не допустили бы, а тренироваться мы с тобой ездили скорее всего сюда.

— Понятно… А кто из Пожарских знает, что я… Романов?

— Только Михаил Николаевич. Но думаю, что дядьки твои, Григорий и Константин, догадываются. Отношения твоей матери с Александром Николаевичем для них тайной не были.

— Прохор… Скажи мне честно! А Леся?..

— Леська тебя любит. И этого тебе должно быть достаточно.

— А Вика?

— Вот уж здесь я тебе точно могу сказать, что так сложилось! Сам её «пробивал».

Я задумался на минуту и опять представил всю эту ситуацию.

— И что мне теперь делать? — ощущение того, что моей жизнью полностью распоряжаются фактически незнакомые мне люди, вызывало лёгкую панику.

— Дальше жить. И не делать глупостей, как правильно отметил твой дед. А там посмотрим…

— Но ты-то меня не бросишь? — спросил я своего воспитателя.

— Нет, конечно! — улыбнулся он. — Куда ж ты без меня!

* * *

— Прохор, звони Алексии, пусть пораньше возвращается. — инструктировал князь Пожарский Белобородова в своём рабочем кабинете. — И с Вяземской свяжись, пусть тоже приедет. И Сашку Петрова, художника нашего, зови, а то Лёшка совсем хмурый ходит.

— Сделаю, Михаил Николаевич. — кивнул тот.

* * *

В районе обеда мне позвонила Инга Юсупова и строгим голосом поинтересовалась:

— Студент Пожарский, почему вы сегодня не явились в Университет? И не предупредили старосту группы о своём отсутствии?

— Приболел, госпожа староста! Виноват! — ответил я.

В трубке раздались какие-то непонятные звуки.

— Лёха, что случилось? — это был уже голос Долгорукого. — Ещё вчера вечером отец деду говорил, что недалеко от Университета какая-то ерунда случилась, полиция по всему городу на ушах стояла. Я думал сегодня в Универе у тебя спросить, а ты вообще не появился. Это… происшествие с тобой никак не связано?

— Да нет… — осторожно ответил я. — Просто действительно неважно себя чувствую.

— Ну, ладно тогда… В выходные увидимся?