Читаем Камень. Книга 2 полностью

— Конечно слышал, Андрей. — заинтересованно кивнул я.

— Так вот, держи официальное приглашение, нам всем в пятницу передали. — он, улыбаясь, протянул мне конверт с указанным адресатом: «Князю Пожарскому А.А.»

В конверте был запечатан лист бумаги с типографским текстом и какими-то водяными знаками. «Интересно, кто так заморочился?» — подумал я. Так… «Уважаемый Алексей Александрович! Бла-бла-бла… В эту пятницу, в 20–00 будем рады видеть Вас в ресторане „Три свечи“». И неразборчивая подпись в конце.

Малый Свет — это закрытое общество юных родовитых дворян, некая тренировка перед Светом большим, или просто Светом, — фактически элитной тусовкой дворянства Российской Империи. Кто-то, как мы с моими университетскими друзьями, попадали и туда, и туда, автоматически, просто по факту рождения, кто-то добивался быть принятым в Свете заслугами и долгой службой, кто-то интригами, женитьбой или замужеством. Верхом всех этих достижений считалось быть официально представленным Роду Романовых в лице Императора с Императрицей, что автоматически давало право посещать все знаковые события в Кремле, да и не только, без приглашения. Тем же самым Пожарским, Долгоруким, Юсуповым, Шереметьевым и ряду других Родов, неофициально именуемых Главными, это самое право было вменено в обязанность. Так что все совершеннолетние члены этих Родов были просто обязаны посещать подобные мероприятия, проводимые Императорским Родом. Главное отличие Света малого от просто Света было в простоте и незатейливости нравов — молодёжи давали возможность перебеситься, смотрели сквозь пальцы на выходки, которые, иной раз, носили весьма и весьма одиозный характер. Ограничений для вхождение в этот закрытый клуб «золотой молодёжи» было три. Первое — возраст до двадцати трёх лет. Второе — официальное приглашение от «членов малого Света», которые под микроскопом рассматривали твою родословную, или уникальные достижения с рекомендациями. Третье — заключение брака, что автоматически переводило брачующихся в разряд «серьёзных» дворян, принимать которых должен или не должен был уже Свет большой.

«Интересно, как это всё будет выглядеть в натуре.» — подумал я, сложил листок обратно в конверт, который убрал в сумку.

— Лёха! Вот она жизнь студенческая начинается! — Долгорукий аж весь светился.

— Поглядим-посмотрим, Андрей. — попытался я успокоить его. — А время на Марию у тебя останется? — взыграли во мне братские чувства.

Тот как-то сразу потух и погрустнел:

— Постараюсь совместить как-то… Там разберёмся! — вновь заулыбался он.

С Шереметьевой мы встретились в кафе Университета. После приветствий, оглядев подружек, она сразу спросила у Долгорукого:

— Андрей, они всё-таки начали спрашивать у Алексея подробности? — тот кивнул. — Понятно… Алексей, не обращай на Ингу и Наташу внимания! И давай сядем рядом, я тебе про наши выходные расскажу.

В кафе мы просидели около часа. Юсупова с Долгорукой всё это время дулись на меня и не произнесли ни слова. Зато Шереметьева, как будущий журналист, сумела построить беседу со мной и Андреем таким образом, что нам пришлось самим рассказывать о выходных. Конечно, ничего лишнего я не сказал — в поместье Пожарских в Жуковке мы, с приехавшим Сашкой Петровым, гуляли и ходили в баню, а по утрам Дед с нами занимался физической подготовкой на свежем воздухе. Из рассказа Долгорукого выходило, что у них всё прошло по старому сценарию — магазины, спа, ресторан и дискотека. В воскресенье только «отдыхали от отдыха» и готовились к Университету. Маша Романова присоединиться к ним не смогла, у неё дома какие-то дела были. Когда прощались на крыльце, Андрей ещё раз напомнил про турнир.

За территорией Университета меня опять встретили те два мужчины. Кивнув, они приотстали, и сопроводили до дома. Когда я зашёл в квартиру, то застал Прохора за разбором наших вещей.

— Давай, Лёшка, раздевайся и помогай. Собирал в спешке, не помню, где у тебя что висело. Леське шмотьё тоже привезли. Она на студию уехала, вечером обещалась быть. Как в Университете?

Только я успел рассказать своему воспитателю про интерес моих друзей к событиям четверга, как в дверь позвонили.

— Я открою. — сказал Прохор.

Вернулся он из прихожей с крепким мужчиной среднего роста, лет сорока, в светло-синем костюме. После поклона он представился:

— Ваше Императорское высочество! Ротмистр Михеев Владимир Иванович прибыл в ваше распоряжение! — он кивнул.

— Приятно познакомится, Владимир Иванович. Для вас — Алексей Александрович, пока князь Пожарский. — я протянул ему руку, которую ротмистр пожал. — Присаживайтесь.

Когда мы разместились на диване, я спросил:

— Что от нас требуется, Владимир Иванович?

— В первую очередь, Алексей Александрович, ваше расписание и маршруты ваших передвижений. Чтобы не было никаких неожиданностей. Как сегодня, например…

— Сегодня? — не понял я.