Читаем Калиостро полностью

Действительно ли семья Джузеппе Бальзамо принадлежала к сицилийской знати, как пишут многие биографы Калиостро? Принимая во внимание приведенную выше статистику, наличие вельможной родни вполне возможно. Так, М. Авен утверждает, что не только род Бальзамо имеет благородные корни, но и род Браконьери, к которому принадлежала мать Джузеппе. Из знатных предков Браконьери чаще всего вспоминают Симоне, приобретшего в 1439 году баронское владение Пископо и ставшего кастеляном замка Кастрореале. На гербе новоиспеченного барона были изображены две алые собаки на серебряном поле и две алые звезды. Мужчины из благородного семейства Бальзамо исполняли на Сицилии официальные должности или становились мальтийскими рыцарями¹³. Тем не менее «веточек» на генеалогическом древе Калиостро, ведущих к знатным родственникам, никто не рисует. Гёте, а следом за ним и другие биографы магистра обычно перечисляют предков своего героя, начиная с пресловутого Маттео Мартелло: «Прадедом Джузеппе Бальзамо с материнской стороны был Маттео Мартелло. Имя его прабабки неизвестно. От этого брака произошли две дочери. Одна из них, Мария, в замужестве за Джузеппе Браконьери, была бабкой Джузеппе Бальзамо. Другая, по имени Винченца, вышла замуж за Джузеппе Калиостро, уроженца маленького местечка La Noara, находящегося в восьми милях от Мессины. Замечу здесь, что в Мессине проживают еще два литейщика того же имени. Эта двоюродная бабка стала впоследствии крестной матерью Джузеппе Бальзамо; он получил при крещении имя ее мужа, а в конце концов за границей принял и фамилию Калиостро, принадлежавшую его двоюродному деду. У четы Браконьери было трое детей: Феличита, Маттео и Антонио. Феличита вышла замуж за Пьетро Бальзамо, сына торговца лентами из Палермо Антонио Бальзамо, по-видимому происходившего из евреев. Пьетро Бальзамо, отец пользующегося печальной известностью Джузеппе, обанкротился и умер на сорок пятом году от рождения. Его вдова, которая жива и поныне, родила ему, кроме упомянутого Джузеппе, еще дочь Джованну-Джузеппе-Марию. Эта последняя вышла замуж за Джованни Батиста Капитуммино, который имел от нее троих детей и умер». Джузеппе родился в Палермо предположительно 2 июня 1743 года, а 8 июня, на шестой день после рождения, его крестили в Палатинской часовне Норманнского дворца, личной часовне сицилийских королей и вице-королей. Быть может, в момент крещения в сверкающую цветными с золотом мозаиками часовню ворвалось солнце, и свет его, преломленный тысячами мелких блестящих поверхностей, заиграл на голеньком теле младенца, и крестные родители увидели перед собой солнечного мальчика. И его назвали «Господин Солнца»… Но, разумеется, это позднее толкование имени Джузеппе Бальзамо. При крещении мальчику дали имя Джузеппе, к которому прибавили также Джамбаттиста Винченцо (в честь крестного отца Джамбаттисты Бароне и крестной матери Винченцы Калиостро) Пьетро Антонио Маттео — в честь отца и дядьев со стороны матери.

Какими увидел мать и сестру Бальзамо Гёте, посетивший родственников знаменитого человека в 1787 году? Вот как он описывает свою с ними встречу:

«Мы поднялись по убогой лестнице и сразу очутились в кухне. Средних лет женщина, крепкая и широкая, но не толстая, занималась мытьем кухонной посуды. Она была опрятно одета и при нашем появлении завернула один конец передника, чтобы спрятать от нас его грязную сторону». Женщина провела гостей в комнату, которая оказалась столь велика, «что у нас считалась бы залом; но, по-видимому, она составляла едва ли не все жилище этой семьи. Единственное окно освещало большие стены, утратившие свой первоначальный цвет и увешанные почерневшими изображениями святых в золотых рамах. Две большие кровати без полога стояли у одной стены, коричневый шкапик, имевший форму письменного стола, — у другой. Тут же стояли старые, с камышовым плетением стулья, спинки которых были когда-то покрыты позолотой, а кирпичные плиты пола были во многих местах глубоко вытоптаны. Впрочем, все было опрятно. […] Пока мой проводник объяснял старой глухой Бальзамо, сидевшей в углу, причину нашего посещения, я успел рассмотреть комнату и других членов семьи. У окна стояла девушка лет шестнадцати, высокого роста, с чертами лица, стертыми оспой; рядом с ней находился молодой человек, чья неприятная, обезображенная оспой физиономия также бросилась мне в глаза. В кресле у окна сидела, вернее — лежала, болезненная, совершенно бесформенная фигура, казалось, погруженная в своего рода спячку.