Читаем Калейдоскоп полностью

И снова он пробует пошевелиться. Боль опять наполняет его до краёв, но сознание не уходит. Он долго отдыхает. Затем пытается открыть глаза и с ужасом осознаёт, что они и так открыты, просто тьма не рассеивается. Может быть, уже наступила ночь? Он чуть-чуть поворачивает голову, но не замечает ни луны, ни звёзд, ни очертаний каких-либо предметов. Мир стал абсолютно чёрным. Вспышкой молнии высвечивает в мозгу мысль: он ослеп. Тогда, превозмогая дикую боль, он начинает двигать пальцами, и вот уже приподнимает руку, медленно подносит её к лицу, потом ощупывает рану. Ладонь становится липкой. Непослушные пальцы осторожно исследуют огромную опухоль и рваные края трещины. Он опускает руку и теперь уже окончательно осознаёт всю безысходность сложившейся ситуации. Мысли путаются, разбегаются, наваливаются и роятся. Потом остаётся только одно желание, одна всеобъемлющая, всепоглощающая мечта – скорее бы всё кончилось, быстрее бы прошёл этот кошмар и пришёл вечный блаженный покой. Он даже подумал, что неплохо было бы помочь смерти наконец вступить в свои права. И вдруг сознание стало раскручиваться в обратном направлении. Почему он должен умереть? За что с ним так поступили? Что будет с женой? Нет. Умирать – нельзя. Сначала нужно найти ответы на эти вопросы.

Интересно, сколько прошло времени с того момента, как он впал в беспамятство? Привычным жестом он высвободил часы на запястье и поднёс их к глазам. Чёрная стена. Рука безвольно упала вниз. Боль. Отчаянье. Часы холодят щёку. От земли веет холодом. Но мозг напряжённо работает. Ясно, что наступила ночь. А выехал он в начале дня. Значит, не менее восьми часов он провалялся без сознания. Что-то нужно срочно предпринять. Жена, наверно, уже не находит себе места. Никогда он не позволял себе задерживаться так долго. Необходимо что-нибудь придумать. Но что? Сколько времени он выдержит с головой, расколотой надвое? Да и лежать на этой дороге нет никакого смысла, бывает, здесь неделями не проезжает ни один автомобиль. Получается – ползти. Нереально. Слишком далеко.

Огромным усилием воли он заставляет себя перевернуться на живот и натыкается на жёсткие протекторы. Машина! Они оставили его машину! Теперь-то он спасён. Но ведь он ничего не видит. Господи! Где же выход? А может быть, всё-таки попытаться проехать – будь что будет. Медленно, очень медленно он подползает к тому месту, где должна находиться дверца, нащупывает её, открывает и с большим трудом забирается на сиденье.

Он отдыхает. Голова уже практически не кружится. Руки ощупывают приборную доску, рулевое управление, рычаг переключения передач, находят ключ зажигания. Ноги располагаются на педалях. Он поворачивает ключ, и двигатель начинает глухо урчать. Нужно развернуться. Хорошо, что вдоль дороги кюветы полностью уничтожены временем. Он включает заднюю передачу и начинает манёвр. Пот обильно выступает на лбу, струится по лицу, ладони все мокрые. Спокойно, главное – спокойствие! По шуршанию гравия и направлению ветра он определяет, что первая задача решена. Теперь вперёд, не торопясь, очень внимательно. Расстояние можно вычислять по времени. Но как следить за временем? Он будет считать вслух! И потом, почти до города дорога прямая, как стрела. Самое сложное – езда в черте города.

Сначала он движется медленно, очень медленно. Нужно привыкнуть. Но затем нога всё сильнее нажимает на педаль. Надежда на спасение проявляется всё отчётливее, а с ней приходит и уверенность. Колёса методично шуршат по искусственной насыпи, значит, он едет правильно. Голова пуста, как безвоздушное пространство. Он весь сосредоточен на движении. Уже давно перестал считать и едет, более полагаясь на интуицию. Иногда машину всё-таки немного подбрасывает на выбоинах, и тогда в голове вспыхивают обжигающие искры.

Он сразу почувствовал, когда выбрался на асфальт, сбросил скорость и резко повернул руль. Осторожно, прощупывая парапеты тротуаров, полагаясь только на механическую память рук и своё природное чутьё, он двигается по городу. Главное, чтобы впереди не было транспорта и пешеходов! И так он уже зацепил два автомобиля, припаркованных у обочины, рискнув даже предположить, кому те принадлежат, и вычислив своё местонахождение.

По сути дела, он даже не выбирал маршрут. Машина, как опытная лошадь, сама знала дорогу. Сколько раз он проделывал этот путь! Наконец он у цели. Его особняк – четвёртый от поворота. Он опять начал считать вслух, а сердце бешено колотится, временами кажется, что рёбра не выдержат столь мощных ударов. Вот и головная боль вернулась.

Он тормозит, практически уже потеряв сознание. Но тут открывается дверца и знакомый голос произносит: «Что случилось? Что-нибудь с машиной?»

Он проваливается в небытие.

Схватка