Читаем Калейдоскоп полностью

Как-то, ещё на Севере, когда я уже начал встречаться с моей будущей женой, один мой сотрудник – старший товарищ, еврей, страшный циник, но необычайно порядочный, душевный человек, также женившийся на русской, намекнул как-то в бане по-приятельски, но довольно грубо, что мы, то есть я и моя жена, не подходим друг другу. Наверное, я и сам осознавал сей факт, но она мне безумно нравилась, да и решающий шаг был уже сделан. Многие же неурядицы нашей семейной жизни я объяснял только одним фактором: мало того что от природы мне досталось, а тут ещё быстрое наступление оргазма и невозможность повторного акта. Поэтому близость, после мимолётного удовлетворения, приносила сильное разочарование. Нужно отметить, что моя жена, когда мы познакомились, была уже не девушкой, к тому же она обладала темпераментом, отличным от моего. Но она совсем иначе относилась к половой жизни и при возникновении по моей инициативе разговоров на эту тему всячески настаивала на своём полном удовлетворении, мотивируя тем, что ей вполне достаточно и того, что есть. Хотя при этом у меня особенно быстро наступало семяизвержение, а её оргазмы были крайне редки. Всё это страшно мучило меня, наводя на самые тяжёлые мысли. Почему? Потому что унижало как мужчину, подчёркивало мою несостоятельность, наталкивало на размышления о невозможности получить настоящее удовольствие, о котором так много пишут и говорят и которое, по всей видимости, мне недоступно. В поисках выхода из сложившейся ситуации, породившей недовольство собственной женой, некоторое охлаждение к ней, я бросился искать связи на стороне, желая обрести наконец истинное наслаждение. Однако и здесь боязнь потерпеть фиаско удерживала меня непосредственно от близких отношений.

В Ленинграде у меня развивается неврастения, появляются головные боли. Мимолётные знакомства ничего, кроме огорчений, не приносят, ухудшая и без того угнетённое состояние. Я задумался над тем, что быстрое наступление оргазма обусловлено нервными расстройствами, но разрубить гордиев узел был уже не в силах.

Через несколько лет я незаметно для себя всё-таки серьёзно увлёкся одной сотрудницей, женщиной не слишком привлекательной внешне, но своеобразной, умной и интересной. Чувство со временем стало взаимным, но отношения наши складывались очень непросто, к тому же постоянно возникали трудно преодолимые препятствия, не способствовавшие нашему сближению. Поэтому влечение пропало, и остались только нерешённые вопросы. Необходимость же совместного пребывания на работе доставляла сплошные неудобства, но изменить что-либо было невозможно. Очень долго даже её вид приносил мне страдания, подчёркивая все неурядицы и отсутствие радости в жизни. Меня часто мучили запреты на сближение с нею – то из-за семьи, то из-за боязни своей несостоятельности, быть может, и преувеличенной, но последнее не позволяло мне пойти хотя бы на временную запретную связь. Потом появилось чувство жалости к ней, до сих пор одинокой, сменявшееся обидой и даже озлоблением, в которых она тоже была косвенно виновата. Хотя одно время чувство было настолько сильным, что я никого и ничего более не замечал. Но определение наших взаимоотношений как настоящей любви сменялось мыслями о просто навязчивом состоянии, появившемся в результате неудачно складывающихся обстоятельств. И надо признаться, что её присутствие и по сей день не оставляет меня равнодушным, нет-нет, а и возвращается давно пережитое.

Тогда же у меня появилось желание близости с любой другой женщиной. Желание это было столь всеобъемлющим, что временами захватывало меня целиком, сводя к одному этому все стремления и помыслы. Но, во-первых, семья: постоянное присутствие жены и необходимость после работы возвращаться домой, долг, домашние заботы, материальные проблемы. К этому времени уже значительно ослаб интерес к работе по специальности, тем более что присутствие женщин на службе доставляло новые и новые переживания. Во-вторых, отсутствие компаний. Поэтому и культивировалась болезненная неуверенность в себе, мысль о невозможности произвести впечатление на женщину плюс недостаточный опыт в ухаживаниях и боязнь их.

Но всё же эпизодически я с кем-нибудь встречаюсь. Первое чувство радости оказывается недолгим. А продолжения, как правило, не следуют. Может быть, из-за неполного физического соответствия, а может быть, из-за необходимости постоянно лгать. И снова всё по-старому: флирт не приносит успокоения. Те же настроения, те же головные боли, та же безысходность. Мгновенное удовольствие сменяется тяжёлой прострацией, чувством вины по отношению к жене, серой повседневностью. Мне начинает казаться, что стоит сойтись с девушкой или женщиной, которую бы полюбил, и я скорее всего был бы счастлив.