Читаем Как весть о том… полностью

О, трутень шлакового улья,Напичканного сонью браков,Кто знает, осознать смогу ль яБезумье снов твоих и знаков.Изгнанник про́клятой эпохи,Скиталец от дурдома к дому,Дела твои не так уж плохи,Ведь ты всё ближе мне другому —Тому, чью смерть нельзя обрамить,Приладить к месту торопливо,В ком упоительная памятьДождём значений кропотлива.

«Не ради красного словца…»

Не ради красного словцаИ не о жизни, но о слове,Что бросил ветер в мощном лове,Смущённо шепчут деревца.Не вдохновенье, выдох вон:По инстинктивности, по зову —Не к слову «жить», а жить «по слову»Подстрочник рощ переведён.Слова, деревья ль – от корней.И я, волнуем вместе с вами,Шепчу шершавыми губами,Что жизнь – как ветвь и суть – не в ней.

«Горьким дымом тянется дорога…»

Горьким дымом тянется дорога,Чувств мерцанье ворошат ветра.Позади осталось слишком многоТёплых звёзд сердечного костра.Странно ветка за спиною треснет.Прежний мир потерян навсегда!Загрустить бы журавлиной песней,Но и это – как в реке вода:Маху даст иль крюку – те же трюки,А вернуться воля не дана.По бокам две верные разлуки —Справа отмель, слева крутизна.Так вперёд. Дороги нет священней,Если сердце чуткое иметь.Бьются в такт две жилки сокращений —Справа глупость жизни, слева смерть.

«Со свежего листа… Душисто веет снегом…»

Со свежего листа… Душисто веет снегом,Декабрьский день цветёт нежнее миндаля.Соприкоснулась вновь со слишком близким небомТакая ж как оно, прохожая, земля.Но зябко снег пушит, теряя санный волок,Уж прорубь в облаках синеет через край.И знаешь, если мрак и оголтелый холодЯ не переживу, – ты не переживай.Не простирай тоски и горестней, и вышеПосеребрённых звёзд и выдохнутых роз.Считай: в цветущий сад я ненароком вышел —Намало и шутя. Надолго и всерьёз.

«Из поля зренья выпали поля…»

Из поля зренья выпали поля,И перелески – из округи.Метафорой становится земля,Безмолвием – шептанья вьюги.Засвечены миры, как времена,И в небе я, во мне оно ли,Но по полёту птица не видна,И тяжесть – по снежинок роли.Один лишь звук – отпевный, низовой —Сухую ветку потревожит.И белые крыла над головойЗабвенный день, как ангел, сложит.

«Снег. И веет холодом от окон….»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Полтава
Полтава

Это был бой, от которого зависело будущее нашего государства. Две славные армии сошлись в смертельной схватке, и гордо взвился над залитым кровью полем российский штандарт, знаменуя победу русского оружия. Это была ПОЛТАВА.Роман Станислава Венгловского посвящён событиям русско-шведской войны, увенчанной победой русского оружия мод Полтавой, где была разбита мощная армия прославленного шведского полководца — короля Карла XII. Яркая и выпуклая обрисовка характеров главных (Петра I, Мазепы, Карла XII) и второстепенных героев, малоизвестные исторические сведения и тщательно разработанная повествовательная интрига делают ромам не только содержательным, но и крайне увлекательным чтением.

Георгий Петрович Шторм , Станислав Антонович Венгловский , Александр Сергеевич Пушкин , Г. А. В. Траугот

Проза для детей / Поэзия / Классическая русская поэзия / Проза / Историческая проза / Стихи и поэзия