Читаем Как весть о том… полностью

Из письма другу

Ты не спишь под вой волков в пустыне Не́гев,Вспоминая питие на старой дачеИль предсвадебную встречу… как о снегеСожалея: а могло ли быть иначе?Я сижу в своей дыре, на поселенье.Снегу много. Денег мало. Толку нету.На душе как на реке – оледененье,Может быть, оно исчезнет ближе к лету.Знаешь, Дмитрий, лишь на море – перемены:Лёд трещит, на местной ГЭС спустили воду.Да и жизни тает лёд – растут лишь цены,Невзирая на реформы и погоду.Помнишь девочку, робевшую меж нами,Худосочную, со взглядом грустно-странным?Стала смелою, со стройными ногами,Ныне с Кушнером общается, как с равным.Что останется? Весенних дней наплывы,Нежность сумерек, закатов акварели…Чтоб лучи едва касались веток ивы,И чтоб ветви ив, сквозь сумрак, чуть белели.

«Измятый плащ и вместо шпаги посох…»

Измятый плащ и вместо шпаги посох,Но я люблю – так могут лишь калеки —Медлительность дорог, открытый воздух,Воскресших листьев долгожданный лепет.Провинция, мой стих стучит в твой ставеньИ бабочки колышет сонный парус.Нигде вольней душа не расцветает,Покинутей – не почивает старость.Здесь не страны, земли не чуя темень,Доходит мысль до простоты творенья,Что всякий луч и стебель – несомненен,Как вечность, проводя пустое время.

«Луч, стеклом окна задет…»

Луч, стеклом окна задет,На лучины стал колоться.Божья родина – весь светДо звезды на дне колодца.Даже если нет звезды,Свет дойдёт, печаль растает.Как душа, в ковше водыДремлет щепка золотая.

Тихо шагну я

Тихо шагну я, возникший из праха,В круг от лампады, не знающей тени.Лишь бы не стала духовная плахаСамым бессовестным из заблуждений!Молнии взмах – и останется громуСущность разваливать на половины.Лишь бы разъятые, как по-живому,Не возопили заслуги и вины.

«В одиночестве, на дне сознанья…»

В одиночестве, на дне сознанья,Что-то дрогнет, будто снят запрет,И торопятся воспоминаньяИз потёмок выбраться на свет.Сквозь мои глазницы удивлённоСмотрит мальчик. И дрожит слеза,Потому что тихо и влюблённоДевочка глядит ему в глаза.Не спугни… Потом вспорхнут ресницы,Станет на мгновение темней,И в глазах привычно отразитсяМир, едва ли помнящий о ней.Загремит тележкой бомж костлявый,Процветёт вдоль свалок бересклет.Лягут тени на глухие травы,Как печали одиноких лет.

«Есть проницательность. Есть тайна…»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Полтава
Полтава

Это был бой, от которого зависело будущее нашего государства. Две славные армии сошлись в смертельной схватке, и гордо взвился над залитым кровью полем российский штандарт, знаменуя победу русского оружия. Это была ПОЛТАВА.Роман Станислава Венгловского посвящён событиям русско-шведской войны, увенчанной победой русского оружия мод Полтавой, где была разбита мощная армия прославленного шведского полководца — короля Карла XII. Яркая и выпуклая обрисовка характеров главных (Петра I, Мазепы, Карла XII) и второстепенных героев, малоизвестные исторические сведения и тщательно разработанная повествовательная интрига делают ромам не только содержательным, но и крайне увлекательным чтением.

Георгий Петрович Шторм , Станислав Антонович Венгловский , Александр Сергеевич Пушкин , Г. А. В. Траугот

Проза для детей / Поэзия / Классическая русская поэзия / Проза / Историческая проза / Стихи и поэзия