Читаем Как писать книги полностью

Точно так же можно (с художественной точки зрения) обойтись без этих, ничего не говорящих и расхожих определений. Но они, с другой стороны, необходимы для обозначения жанра и персонажа. Если грудь мощная и бедра стройные — файтер. Если грудь высокая, талия гибкая, а глаза влажные — возлюбленная. Веселый смех — чаще всего собирательное определение, он доносится из шадизарской таверны, где резвится коллектив воров и убийц. Из гарема местного султана такой смех не доносится.

Я хочу сказать, что постоянные определения для жанра нужны, они создают читателю ощущение спокойствия, потому что он попадает на знакомую территорию и сразу же испытывает комфорт.

При создании личного, наболевшего произведения с определениями мы работаем куда более осторожно. Их должно быть гораздо меньше, расхожих определений мы избегаем вовсе, и вот тут начинаются сложности.

Я всегда призывала (если мне выпадала такая возможность) не описывать замки, рассветы (закаты) и моря. Естественно, меня никто не слушал. И продолжали множиться тексты, в которых расстилались воды, разливалась последняя кровь умирающего солнца и высились могучие древние башни (вырисовываясь на фоне багрового неба). В межавторском проекте это уместно и даже в какой-то степени необходимо, о чем только что говорилось выше. Но в авторском проекте это абсолютно не нужно. Невероятно трудно описать закат или море так, чтобы картинка была яркой, а слова — новыми. Эти вещи были описаны сотни, тысячи раз. Все возможные слова уже использованы. Это как подбирать рифму к слову «любовь». «Кровь» подходит потому, что где любовь, там и кровь, и эмоционально они сближены. «Морковь» уже не подходит, разве что речь пойдет о любви к моркови, но тогда это из жизни кроликов. «Вновь» — прекрасная рифма, она о возвращении любви. Вот Пушкин, например, встретил Анну Петровну — и сразу «вновь». Ну и… и все. Пушкину можно. Можно и еще кому-нибудь. Потом это переходит в жестокий романс, который в какой-то мере сопоставим с межавторским проектом. А оттуда в авторское стихотворение хода уже нет: путь возможен только сверху вниз.

Поэтому в личном проекте лучше избегать описаний, которые были использованы уже многократно и часто используются в проектах межавторских. Напротив, при создании «Конана» подобные описания необходимы, потому что они в традиции и, соответственно, помогают удерживать текст в рамках жанра.

В личном проекте следует как можно тщательнее избегать определений «прекрасный», «красивый», «завораживающий» — в общем, всех определений, которые содержат в себе оценку. Фраза «Он был настолько заворожен ее красотой, что не мог отвести глаз» не говорит ровным счетом ни о чем. Если героиня восхитила, заворожила, потрясла героя своей выдающейся внешностью, или своими выдающимися душевными качествами, или сразу и тем, и другим, нужно сосредоточиться на этих качествах, а чувства героя будут логически вытекать из увиденного. Иначе говоря, нужно помочь читателю увидеть героиню глазами героя — то есть, подключить его к этому восхищению. Не надо объяснять читателю, что вот сейчас придет Диана — давай ею восхищаться. Это не срабатывает ни в жизни, ни в литературе. Человеку свойственно хотеть составить собственное мнение. Читатель должен получить такую возможность.

Следовательно, «ее восхитительная грудь мягко колыхалась под одеждой» — в авторском проекте недопустимо. В межавторском определенного направления — необходимо. В проекте, который претендует на минимальное художественное достоинство — стоило бы убрать слово «восхитительная». Заменить на «высокая» — расхожее определение, не несущее в себе назойливой оценки.

В журналистике старых времен (это касалось в первую очередь очерков, но справедливо и для репортажей, и для зарисовок) было одно правило: лучше использовать штамп, чем размазывать сопли. (Я об этом уже упоминала). То же самое справедливо и для уважающего себя межавторского проекта. Авторский же проект, как нетрудно догадаться, постарается избегать и того, и другого. Но в некоторых случаях штампы бывают необходимы. Это те самые случаи, когда читателю необходимо отдохнуть после эмоционально и эстетически насыщенного эпизода.

Существуют также клишированные фразы: «Он прижался лбом к холодному стеклу», «Он затравленно озирался» (последнее, сдается мне, из Стругацких — они написали в «Понедельнике», а народ с тех пор все озирается и озирается и все затравленно). Вообще-то от них лучше бы избавляться. Особенно от последней.

Вот примеры достаточно «штампованных» описаний (взято из реальных рассказов о Конане, присланных на конкурс):

«Алый шар закатного солнца медленно уходил за горизонт, и казалось, именно благодаря ему морская вода тоже окрасилась алым. Но это было не так — вода изменила свой цвет из-за крови обильно пролившейся сегодня в этот день. Кровь стекала с бортов и весел больших судов с драконьими головами на носу».

«Их пасти осклабились в улыбках, обнажая ряды ровных клинообразных зубов. Конан видел такие зубы у некоторых хищных рыб. Да и намерения у них были такие же хищные».