Читаем Как писать книги полностью

А вот если текст уже обладает собственным «цветом», например, это возвышенная речь, практически ода о восшествии короля на трон, — и вдруг туда попадает, извините, ложечка… гм… дегтя, то и весь отрывок «волшебным образом» преображается.

Как и в жизни, капля дурного портит целую бочку хорошего (сниженное слово снижает весь текст), но капля хорошего, попав в бочку дурного, лишь придает этому дурному слегка другой оттенок.

«Великий король, облаченный в горностаевую мантию, возложил на свою главу сверкающую корону. Сальный блеск сильно напомаженных кудрей затмевал горящие факелы». — Ну все, дальше можно не продолжать. Кудри, корона, глава, власы — все это мгновенно низводится словом «сальный». Слово пришло откуда-то с кухни и ухитрилось не только показать неприятный внешний вид короля (на наш взгляд, естественно, — потому что, может быть, кочевнику-северянину волосы, вымазанные в жире, покажутся красивыми), но и придало особую характеристику персонажу. Ведь «сальным» мы называем человека неопрятного как внешне (засалившаяся одежда), так и душевно (сальный взгляд).

А вот другой вариант, обратный: «Злобные глазки бородавчатого чудовища поблескивали, как драгоценные камни». Камни-то камни, но пока их не выковыряли из носителя, они все равно будут принадлежать кому-то мерзкому, злобному и бородавчатому.


Чем больше вы знаете о словах, которыми пользуетесь при написании текста, тем лучше. Но иногда это в какой-то степени мешает. Быть слишком умным тоже нехорошо.

Возьмем такие слова, как «ошеломил», «опешил», «переборщил».

Помню, как негодовала М.В.Семенова на бездумное употребление авторами слов «ошеломил» и «опешил» (в значении «удивил» и «удивился»). Да, действительно. Ошеломить — это дать по шелому, по шлему, т. е. по голове, так треснуть, что у человека искры из глаз и сплошное удивление. Очень сильно, в общем, удивить. Сопоставимо с ударом по голове. Но Марья Васильевна настаивала на том, что «ошеломить» возможно только в том мире, где люди реально носят шлемы. Как можно дать по шелому там, где никакими шеломами не пахнет? Как можно ошеломить начальника канцелярии?

И да, и нет. И можно, и нельзя. В принципе, это слово настолько старое и настолько употребительное, что его изначальное значение стерлось. Оно превратилось в нейтральное слово, вполне пригодное для художественной речи. Причем можно «ошеломить» кого-то и в условиях высокого штиля, и в нейтральной речи, и даже в сниженной.

То же самое произошло со словом «опешить». Опешить — то есть, сделать пешим, сбросить с коня. Что, опять же, вызывает очень сильное удивление, как на моральном, так и на физическом уровне. И если человека не сбросили с коня, то, значит, он не опешил. Как можно стать пешим, если ты никогда не был конным? Что это за фраза такая — «гувернантка опешила?» Она что, до этого гарцевала на горячем арабском скакуне?

Но, опять же, слово это очень старое, оно прижилось в языке, не было из языка изъято и в конце концов осталось одно сплошное сильнейшее удивление. Опешить — быть «в шоке» от удивления. (Вот, кстати, отличный способ избавиться от слова «шок» в некоторых случаях).

Немного по-другому выглядит слово «переборщил». В нем, по-моему, чересчур явственно слышится корень «борщ». А «боржч» — блюдо очень характерное. В принципе, я могу представить себе Конана, который хлебает борщ в шадизарской таверне (почему бы и нет?), но вот вообразить, как шадизарский трактирщик это слово произносит… «Борщ есть, а слова нет». Есть «похлебка с мясом и овощами». Поэтому от употребления слова «переборщил» в фэнтезийном тексте, основанном не на славянских реалиях, я бы воздержалась. Всегда можно сказать «перебрал» или «пересолил». Соль есть всегда, везде, в любом мире.


Очень важно следить за точностью словоупотребления. Марк Твен называл это — пользоваться точным словом, а не его троюродным братом.

Приведу в пример одну из самых распространенных ошибок. Люди путают слова «партнер», «напарник» и «сменщик». Чаще всего я встречаю случаи, когда вместо «напарник» говорят «партнер».

Партнер — это когда люди вдвоем руководят чем-либо на равных.

Напарник — это когда люди вдвоем подчиняются кому-то на равных.

Сменщик — это когда один выходит на работу после другого.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Кафедра и трон. Переписка императора Александра I и профессора Г. Ф. Паррота
Кафедра и трон. Переписка императора Александра I и профессора Г. Ф. Паррота

Профессор физики Дерптского университета Георг Фридрих Паррот (1767–1852) вошел в историю не только как ученый, но и как собеседник и друг императора Александра I. Их переписка – редкий пример доверительной дружбы между самодержавным правителем и его подданным, искренне заинтересованным в прогрессивных изменениях в стране. Александр I в ответ на безграничную преданность доверял Парроту важные государственные тайны – например, делился своим намерением даровать России конституцию или обсуждал участь обвиненного в измене Сперанского. Книга историка А. Андреева впервые вводит в научный оборот сохранившиеся тексты свыше 200 писем, переведенных на русский язык, с подробными комментариями и аннотированными указателями. Публикация писем предваряется большим историческим исследованием, посвященным отношениям Александра I и Паррота, а также полной загадок судьбе их переписки, которая позволяет по-новому взглянуть на историю России начала XIX века. Андрей Андреев – доктор исторических наук, профессор кафедры истории России XIX века – начала XX века исторического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова.

Андрей Юрьевич Андреев

Публицистика / Зарубежная образовательная литература / Образование и наука
Продать и предать
Продать и предать

Автор этой книги Владимир Воронов — российский журналист, специализирующийся на расследовании самых громких политических и коррупционных дел в стране. Читателям известны его острые публикации в газете «Совершенно секретно», содержавшие такие подробности из жизни высших лиц России, которые не могли или не хотели привести другие журналисты.В своей книге Владимир Воронов разбирает наиболее скандальное коррупционное дело последнего времени — миллиардные хищения в Министерстве обороны, которые совершались при Анатолии Сердюкове и в которых участвовал так называемый «женский батальон» — группа высокопоставленных сотрудниц министерства.Коррупционный скандал широко освещается в СМИ, но многие шокирующие факты остаются за кадром. Почему так происходит, чьи интересы задевает «дело Сердюкова», кто был его инициатором, а кто, напротив, пытается замять скандал, — автор отвечает на эти вопросы в своей книге.

Владимир Воронов , Владимир Владимирович Воронов

Публицистика / Документальное