Читаем Каббалист полностью

Потом, в ответ на вопрос Галки, Р.М. рассказал, как женился. Мать торопила: вот умру, а внуков не увижу (и не увидела, впрочем). Роман осваивался на новом месте работы, физику твердого тела он помнил очень приблизительно, приходилось наверстывать. За три месяца мать познакомила его с пятью или шестью (точно не вспоминалось) претендентками, и Роман обнаружил странную закономерность. Работая над проблемой ведьм, он легко знакомился с девушками, запросто приводил их в свою компанию (ну, ты ведь помнишь, Галка?), но не воспринимал никого из них, как объект для женитьбы (Рома, я знаю по крайней мере двух, кто пошел бы за тебя, если бы тебе это пришло в голову… — Ты думаешь? — Не думаю, а знаю). А потом, встречаясь с кандидатками, он неожиданно становился косноязычен и не мог произвести благоприятного впечатления. Таня была очередной знакомой, с которой его свели на каком-то киносеансе. Она не задавала дурацких вопросов, была в меру естественна, нравилась ему не больше предшественниц, обычно «линявших» после первого же свидания. С Таней почему-то было легко, и эту легкость общения он принял за любовь. Он никогда не спрашивал у Тани, что чувствовала она, боялся услышать в ответ вовсе не то, что предполагал. Как бы то ни было, он сделал предложение, которое было незамедлительно принято (вот ведь удивительно, Галка, мы до этого ни разу не поцеловались!). В общем, через три месяца он был женатым мужчиной.

На брак свой он пожаловаться не мог. Таня впитала все его привычки, быстро поняла, что может с пренебрежением относиться к его работе в институте, но не дай бог задеть неосторожным словом методику открытий. Постепенно она приучила Романа к мысли, что без ее помощи ему не справиться с многочисленными карточками и тетрадками.

Мать умерла, а потом случилось несчастье, и Таня долго болела, а, поправившись, больше не пошла работать. В конце концов, если Роман не мог изменить своему призванию, то и Таня не могла изменить своему. Она принадлежала к довольно редкой категории женщин, для которых домашняя работа — призвание и счастье.

А теория открытий… Это долгая история (Ты действительно умеешь предсказывать открытия? — Умею, Галя, хотя далеко не всегда, и, если не получается, пишу фантастический рассказ). Не то, чтобы теорию не признавали. Ни с ней, ни с автором предпочитали не связываться. Когда приводишь пример предсказания открытия, даже фундаментального, как, например, открытие радиоактивности, оппонент отвечает, что «post factum» рассуждать легко, а вы предскажите то, чего еще нет. А вот, говорю, предсказал столько-то лет назад. И видите — сделано именно это открытие. Впечатляет? Нет, — говорят, — не впечатляет. Это — те, от кого что-то зависит в науке. А любителей-энтузиастов много. Слава богу, хоть книжки выходят. Нет, издатели тоже не революционеры, но на десяток скептиков находится один, который думает: «Если даже все это чушь, почему бы не напечатать? Написано интересно, аргументация оригинальна. Вот две рецензии, одна разгромная, другая либеральная. Кому дать на третью? Вот доктор Н.Науковед, утверждает, что любит даже сомнительные идеи, если они непротиворечивы. Автор, кстати, упоминает его в тексте довольно лестно. Пусть даст рецензию.» Так и выходил книга. У меня их две по методике открытий. И обе — не в академических издательствах.

На кухне стало жарко, все форсунки горели, Р.М. стоял, прислонившись к дверному косяку, чтобы не мешать Галке, говорил тихо, ей то и дело приходилось переспрашивать. Наконец, испытание жаром кончилось, и Галка потащила его за рукав в комнату, усадила на диван и присела рядом, руки сложила на коленях.

— Галя, — сказал Р.М., — лучше ты мне расскажи…

— Хорошо, — Галка вздохнула. — Сначала о Наденьке.

— Галя…