Познание без познания? Это — отказ от традиционных, освященных веками, способов. Пример — поиск ведьм. Тестирование в свое время показало: существует категория женщин, отличающихся психофизиологическими особенностями. Женщины эти способны предвидеть будущее, видеть „странное“, теряя при этом способность воспринимать реальный мир: не видят его, не слышат, не осязают. Они — где-то. Мы приписываем ведьмам качества, какими они на самом деле не обладают — способность общения с несуществующей нечистой силой (попытка объяснения феномена с религиозно-мистической точки зрения) или способность вводить себя в психический транс, и не более того (попытка хоть что-то объяснить с точки зрения традиционной науки).

Двадцать лет назад я решал ограниченную задачу — хотел найти женщин, реально или потенциально обладающих подобными способностями. Глубже не забирался, общей задачи не решал. Открытие еще не было сделано, а я уже искал способы его применения. Это было ошибкой.

Работа над теорией открытий и стала следующим шагом на пути к идеальному познанию. С точки зрения теории открытий, ведьма есть ничто иное, как „инструмент познания“, идеальный прибор. Без всякой мистики. Беда в том, что выбор природы здесь случаен и чрезвычайно редок. Существует естественное противоречие. Природа женщин, какой мы ее знаем, не нацелена на миссию познания в том смысле, какой мы обычно придаем этому понятию. Женщина, наделенная редчайшим свойством ведовства, либо просто боится, либо интерпретирует свое умение в традиционных рамках сверхъестественного и начинает эксплуатировать уникальный дар тоже вполне традиционным образом. Женщина по природе своей склонна к стабильности, отрицанию необычного. И вот — на ее долю пришлось самое неожиданное, самое пока непонятное: стать инструментом познания. Все следствия нетрудно предвидеть. Что и происходило во все века. Что и происходит. Что и будет происходить?

Два принципиальных вопроса. Можно ли понять, что именно познают ведьмы? И почему, черт возьми, с Галкой не получилось ничего, а Надя… Случайное совпадение? Но тогда нужно однозначно убедиться в том, что причинно-следственной связи здесь нет. Существует только один способ убедиться, только один…»

6

Он понял, что пришла Галка, когда она села рядом и провела ладонью по его волосам. Р.М. обернулся: Галка смотрела на него пристально и печально. Он еще не видел ее при дневном освещении, и она показалась ему незнакомой. Обыкновенная городская женщина с лицом существа из иного мира.

— Сейчас будем обедать, — сказала Галка, не сводя с него глаз. — Ты работай, а я буду на тебя поглядывать. Только ты не оборачивайся, я некрасивая, когда у плиты. Ты только говори со мной, ладно? О себе.

Р.М. молча кивнул. Галка тяжело встала, и он хотел остановить ее, пусть посидит, отдохнет, но неожиданно походка ее стала легкой, Галка будто вспорхнула, засуетилась.

— Говори, — торопила она, и он вдруг начал рассказывать все.

Путаясь и возвращаясь, вспоминал, как ушел в свое время из «Каскада», потому что его увлечение ведьмами закончилось, — он понял, что все надо делать иначе. С ведьмами не разобраться, если не решить главную задачу — научиться прогнозировать открытия. В любой науке. Ведь придумали же методику изобретений. Проблема эта оказалась такой обширной, что он не мог больше таскаться по городам и весям, год вообще не работал, перебиваясь случайными заработками — писал рассказики, статьи в газеты, даже сценарии для телепередач, но больше сидел в библиотеке или дома, вызывая недоуменное раздражение у знакомых и даже у собственной матери. За год он сумел систематизировать около десяти тысяч открытий, собрал их в классы и подклассы, группы и подгруппы. А когда этот первый этап завершился, он все же вынужден был пойти работать, потому что положение стало бедственным: мать болела, и его грошей не хватало даже на полноценное питание. В институте физики открылась вакансия младшего научного сотрудника, и он вспомнил, что закончил физфак.