Читаем К Богодержавию… полностью

В отличие от Ветхого и Нового Заветов Никейский символ веры — короток, — всего 12 фраз — и доступен как осознанному восприятию большинства, тем более при многократном его повторении: он поется всеми прихожанами в один прием, от начала и до конца, во время многих храмовых служб в течение церковного года. И каждый, считающий себя членом церкви, обязан его знать, как и молитву “Отче наш…” — кроху Благовестия Христа, оставленную пастве отцами церкви.

Церковные службы в течение года организованы так, чтобы запоминался Символ веры, а подавлялась бы мешаниной разрозненно обрывочных евангельских и апостольских чтений. Такое построение Символа веры и церковных служб не “беспричинная и бесцельная случайность”, а выражение богоборческой, анти-Христианской целенаправленности построения ритуала в якобы истинно-Христианских церквях.

Поскольку особенности человеческой психики, сознательного и бессознательного поведения известны давно, и даже бесхитростно выражены в пословицах, подобных: Не научился Ванечкой — Иваном Ивановичем не научишься; Век живи — век учись; Повторенье — мать ученья, — которые стары, как сама История, то дать Никейский Символ веры и построить исторически реальный церковный ритуал могли только те, кто стремился своими устами погасить Свет Христова

«Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам, ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете.» — Матфей, 23:13. Это было обращено к раввинату, теперь же это адресовано к иерархиям церквей: разница между ними только в методах устранения Заповедей Божьих: раввинат устранял прямым искажением смысла Откровений и навязыванием своей отсебятины в качестве “священного писания”, а иерархи церквей более изощренно устраняли Заповеди Божьи: — формированием статистики [23] воспоминаний людей о Боге и смысле Его учения об их земной жизни; — построением церковного ритуала так, что истина в нём присутствует, хотя бы отчасти, но большинство паствы не может её из ритуала извлечь и вспомнить её целостно. А коли не может извлечь и вспоминать, то не может ей и следовать в нераздельном единстве мирской и церковной жизни. Ведь выборка фрагментов из Благой вести Христа, аналогичная или лучшая, чем та, что приведена нами перед Никейским символом веры, сама могла быть положена Символом веры Церкви. Но это была бы Церковь, отличная по её духовности от всех исторически реальных после-Никейских церквей и сект, поскольку её службы порождали бы в пастве совсем иную смысловую направленность статистически господствующих в сознании людей их воспоминаний о Христе и Боге, и о своих обязанностях перед людьми и Богом. И поскольку Промысел Божий — единый, и Дух Святой — один и тот же, то не могло бы быть множества церковных расколов, потому что смысл истины — один, а лжей много:«Да, Мы поражаем истиной ложь, и она (истина: — в нашем понимании контекста) её (ложь: — по контексту) раздробляет, и вот — та исчезает, и вам — горе от того, что вы приписываете.» — Коран, 21:18. Была бы соответственно и иная история, поскольку благонамеренное большинство людей иначе бы видели смысл их земного бытия, вследствие чего и жили бы иначе.

* * *

Если Благая весть Христа — наставление каждому человеку о его жизни в мире сем в согласии с Богом, то Никейский символ такого рода наставлением о жизни не является. Он обращен на активизацию иждивенческих вожделений человека, который чает жизни будущего века и в ритуальном исступлении забывает о жизни в веке сём, будто Бог ошибся, послав его душу в этот мир.

* * *

И потому ответом на Никейский символ веры могут быть слова апостола Иакова: «Ты веруешь, что Бог един: хорошо делаешь; и бесы веруют, и трепещут. Но хочешь ли знать неосновательный человек, что вера без дел мертва? Не делами ли оправдался Авраам, отец наш, возложив на жертвенник Исаака, сына своего? Видишь ли, что вера содействовала делам его, и делами вера достигла совершенства?» — Послание Иакова, 2:19 — 22.