Читаем Изувеченная плоть полностью

Мозг у Хейтона словно умер, когда он, наконец, поднялся на ноги… и начал действовать.

* * *

Боже мой, что я делаю? — стонал его внутренний голос. То, что произошло потом, он помнил, как смутный кошмар. Он почувствовал себя вне тела. С помощью мусорных пакетов ему удалось надежно запаковать тело, укутав его в несколько слоев.

Если кто-то, проходящий мимо, увидит, подумает, что это просто маленький мешок с мусором…

Но это же не маленький мешок с мусором, верно?

Эта абстракция преследовала его, словно призрак убийцы. Но худшее впечатление производило ощущение теплой тяжести, исходящее от мешка.

Я несу мертвого зародыша в мусорном мешке… и кладу в свою машину…

Большинство органических останков еще не успели засохнуть, поэтому унитаз отмылся легко. Он трижды проверил номер — из страха забыть что-нибудь — потом выписался, и уехал.

По пути выбросил ручку из окна.

Но сверток остался лежать рядом с ним на пассажирском сидении. Он подумал об упаковке «свежатинки» из мясной лавки и застонал. Некая таинственная логика подсказывала ему избавиться от него в нескольких милях от мотеля, в нескольких милях от этого убогого райончика со всеми его ужасами. Глубокие мысли продолжали ускользать от него, мозг работал, словно на автопилоте. Он понимал, что если б не смог мысленно дистанцироваться от всего, то уже спятил бы.

Другой внутренний голос насмехался над ним: У тебя в машине труп ребенка у тебя в машине труп ребенка у тебя в машине труп ребенка…

— Заткнись! — заорал он в ветровое стекло, вцепившись в руль побелевшими пальцами.

Мини-супермаркет на углу, казалось, манил его. Его витрина ярко светилась, но других машин на парковке не было. Выглядит нормально, — попытался убедить он сам себя. Зайдя внутрь, он купил газету у любезного продавца и вышел на улицу. Сбоку от магазина стоял большой мусорный контейнер с открытой крышкой.

Хейтон действовал очень проворно. Он не стал садиться в машину — вместо этого он наклонился, схватил сверток, и с почти балетным изяществом бросил в контейнер.

Затем проскользнул на водительское сидение и увидел в витрине ни о чем не догадывающегося продавца.

— Господи прости, — пробормотал он.

Шепот вины не смолкал: Ты только что выкинул ребенка в мусорку ты только что выкинул ребенка в мусорку ты только что выкинул ребенка в мусорку…

Хейтон заглушил в себе этот голос и уехал прочь.

* * *

Регистрировался он в конференц-центре на рассвете, с гнетущим чувством вины. Номер был четырехзвездочный, в отличие от того склепа, из которого он только что сбежал. Почему я должен чувствовать себя виноватым? — возразил он, наконец, сам себе. Это не я убил ребенка, а она. Ответственность за смерть ребенка лежит на НЕЙ. Это ЕЕ преступление. Черт, единственное преступление, которое я совершил, это домогательство. И был ограблен, прежде чем половой акт вообще смог произойти!

Это самоуспокоение немного сгладило углы. Ужасная трагедия, да. Но это все равно бы случилось. Не со мной, так с другим клиентом. Или, того хуже, где-нибудь в переулке.

Зародыш погиб бы в любом случае, — заверил он себя.

Ему было интересно, куда направилась девка, но ответ был прост. Обратно на панель, с моими деньгами и «Ролексом»… Часы она заложит и потратит все на «крэк». А когда деньги кончатся, снова займется своим ремеслом.

Только будет уже на девять фунтов легче, — напомнил он себе.

С каждой минутой, проведенной в чистом отеле, произошедшее казалось все менее вероятным.

Во время завтрака он столкнулся с несколькими конкурентами. Большинство, фальшиво улыбаясь и завистливо кивая, бросали фразы вроде «Поздравляю с Техасом» или «Хорошо сработал вчера». Но один из них — сотрудник компании-разработчика из Огайо — усмехнувшись, признался: «После того, как ты продал свою систему Техасу, ты не оставил нам ни единого шанса, Хейтон. Ты теперь на высоте — но помни, чем выше взлетишь, тем больнее падать». Хейтон был бы в восторге от этих «добрых пожеланий», отойди он от потрясений прошлой ночи. Еще один конкурент выложил начистоту: «Бросай Блохера и иди ко мне. Можешь назвать любую цену».

По крайней мере, я хоть ЧТО-ТО делаю правильно, — подумал он.