Лео, Бай, Аврора и Сая, энергичные и яркие, вместе с остальными гостями обернулись ледяными скульптурами, не донеся столовых приборов до рта. И только Лунар могла двигаться, став невольным свидетелем того, как целый ресторан попал под “заморозку”. Она могла бы сбежать, но невидимая сила сделала ее ноги тяжелее бетонных свай. Все, что Лунар смогла сделать, это махнуть рукой перед лицом Лео, в надежде, что мутные остекленевшие глаза прояснятся, а кошмар, происходящий прямо здесь и сейчас, окажется дурным сном. Она даже для верности потрясла Ро за плечо, но та осталась тихой и безмолвной, точно кукла.

– Не трать время понапрасну, Лунар. Они не придут в себя до тех пор, пока я этого не захочу.

Она замерла как олень в свете фар. Голос за спиной был теплый и глубокий, очень знакомый, пускай она и слышала его лишь однажды. Лунар уставилась на пустой стул перед собой, отсчитывая мгновения до того, как мужчина обогнет стол и усядется напротив – на единственный пустой стул. Она отлично знала, кто пришел за ней. Она должна была это предвидеть, она должна была…

– Рад встретиться с тобой лично. Нам надо поговорить.

Орфей широко улыбался, и эта улыбка не сулила ничего хорошего.

Сон третий.Куколка и гробоцветы

Лунар нередко попадала в передряги. По мнению ее близких друзей, неприятности находили ее сами и делали это намного чаще, чем можно было списать на простое совпадение. Бывали и моменты, когда она уже думала, что вот-вот попрощается с жизнью: обезумевший голодный вампир, перепутавший ее с ускользнувшей жертвой в темном зале “Кроличьей Норы”; разборки фейри, начавшиеся в вагоне метро, когда Лунар решила перекусить на самом длинном перегоне между станциями; ведьма Новой Школы, взбешенная тем, что ее беспутный бойфренд захотел пофлиртовать с пожирательницей снов у нее на глазах.

Но никогда – до этого момента – ей не было так страшно. Чародей просто улыбался, разглядывая ее, как неведомую зверушку, а внутри все переворачивалось от ужаса.

– Ты знаешь, как меня зовут? – спросил он, беспечно щурясь. Лунар медленно кивнула, не зная, что делать. Бежать или оставаться на месте? Что страшнее – умереть от удара в спину или глядя в глаза своей Немезиде?

Орфей напоминал кота, но не домашнего, уютного, а кого-то из крупных кошачьих – рысь или пуму. Сходства добавлял и разрез глаз, и их цвет – оттенок александрита, холодный как мартовский лед. Хищник, которому нравится играть с жертвой, прежде чем растерзать ее на куски.

Лунар боялась подать голос, в голове проигрывалась одна и та же сцена: Орфей щелчком пальцев вызывает призрачный волшебный огонь, который не оставит от нее ни костей, ни праха.

Но вместо того, чтобы немедленно мстить, Орфей вопросительно приподнял темные брови. Улыбка не сходила с губ, и кажется, его изрядно веселило, что в его присутствии Лунар внезапно лишилась голоса.

– Знаю, – полушепотом ответила она, когда стало ясно, что Орфей ждет слов. Но в тишине ресторана голос зазвучал оглушительно звонко. – Но откуда ты знаешь как зовут меня?

Смех его, искренний и чистый, напоминал нежный рокот воды в бурной реке. Орфей покачал головой, отводя с глаз темные кудри, явно довольный тем, что его жертва трясется, как испуганный олененок.

– Я знаю многое, в том числе то, что именно ты побывала в моей спальне прошлой ночью. Прелестная дева пробирается в мой дом под покровом темноты – это будоражит кровь, – он плутовато усмехнулся, опуская ресницы. – А вот воровство способно охладить любой пыл. Ты очень плохо себя вела, Лунар.

“Надеюсь, смерть будет быстрой” – подумала она с окаменевшим сердцем. Кот, вылитый, собирается играть с мышью до тех пор, пока та не потеряет последнюю надежду, а потом…

А потом Орфей поставил на стол миниатюрную куколку, прислоняя ее к полупустой бутылке вина.

Лунар моргнула – что за ерунда, он сюда в игрушки пришел играть? – но куколка никуда не делась. Таращилась на нее круглыми глазами-пуговицами, улыбалась ниткой-ртом цвета спелой вишни. Куколка до одурения была похожа на Лунар, Орфей до мельчайшей точности изобразил и яркую куртку, и потрепанные джинсы, в которых она вышла на дело. Но при всей скрупулезности деталей одна ошибка все же была.

– У меня не зелёные глаза, – только и смогла вымолвить она, шевеля непослушным языком. Орфей действовал на Лунар, как танец кобры действует на кролика: она замерла и тряслась осиновым листом, ожидая его следующего шага.

На лице мага мелькнуло сомнение, но оно тут же сменилось улыбкой.

– Действительно, моя ошибка. Я полагался на образ твоей крови, некоторые детали от меня ускользнули, – Орфей поднес куколку к лицу и покачал головой.

– Минутку…

Он щелкнул пальцами, и Лунар взвыла от неожиданной боли. Глаза горели, череп плавился изнутри. Слезы покатились по лицу, и она всхлипнула, не в силах сдержаться. А Орфей смотрел на нее с безразличием естествоиспытателя, который наблюдает в пробирке химическую реакцию, не слишком, впрочем, интересую.