Читаем Изнанка Истины полностью

Я слушаю стук его сердца — рваный, горячечный. Отчаянно хочу успокоить его…  Пытаюсь сказать, что попробую идти сама. Но сознание снова вырывается прочь, и меня опять затягивает в пёструю гудящую круговерть, лишая связи с тем, что происходит наяву…

Когда я снова возвращаюсь, понимаю, что я в седле. Но не в бронированном, твёрдом. Седло мягкое, кожаное, однако явно не для коня. Голые ладони, не укрытые плащом, ощущают под собой космы густого, плотного меха…

Меня поддерживают, не давая упасть, уже другие руки — мускулистые, уверенные руки воина, однако я совсем не помню их…  Всадник сидит позади меня, но мои глаза устремлены вверх и сквозь туман в них я вижу бронзовое лицо на фоне вечереющего неба, хвост смоляных волос, спускающийся с плеча, резкие неподвижные черты.

Всадник бесстрастен — он точно знает, куда держит путь. Его неведомый скакун, повинуясь отрывисто брошенной команде, плавными скачками прибавляет скорость, но в прохладном воздухе вместе с сумерками разливается тревога, и она становится всё гуще и всё сильней…

Воин коротко спрашивает, и ему так же отвечают — откуда-то сбоку, сзади, совсем близко, издалека. Внезапный крик…  ещё…  Опасность успели обнаружить — но при этом нечто заметило и нас.

Где-то на грани слуха, резко нарастая, ушей достигает злобное шипение и клёкот. Накатывают пронзительные вопли, леденящие кровь…  Чугунным гулом в голове отзывается попытка ментальной атаки. Я не выдерживаю, «отключаюсь» практически сразу же, но ещё успеваю почуять магию — эхо брошенных в ответ боевых заклятий — и понять, что зверь под седлом, мчится, должно быть уже на пределе сил…

… Скачки больше нет. Вокруг — сумрак и мягкая тишина, в которую так и тянет закутаться, точно в шерстяное одеяло. В воздухе пахнет мучными лепёшками, вычиненной кожей, душистым сухим сеном…  Так пахнет покой — и, должно быть, именно это внезапно рождает по-детски наивную уверенность в том, что ничего плохого больше не случится.

— Пей! — слышу я.

К губам прижимается чашка с отваром, отдающим терпкой горечью трав. Первый глоток даётся с трудом, но после него внезапно просыпается настоящая, звериная жажда. Я взахлёб выпиваю чашку до дна…

Тело вдруг прекращает быть невесомым, обретая привычную тяжесть, и куда-то резко девается вязкий туман в голове. На совсем короткий миг я ощущаю себя лежащей на удобном ложе, застеленном мягкими шкурами…  Вокруг стремятся ввысь стены шатра из плотной ткани, натянутой на шесты. Посреди жилища горит выложенный на земляном полу очаг. Сквозь отверстие под куполом, выпускающее наружу дым, подмигивает мне пронзительно-синий кусочек неба…

И — о, блаженство! — ледяной холод внутри меня, дрогнув, начинает отступать, не в силах сопротивляться живому неуёмному теплу. Как будто выпитый мною напиток приготовили из чистых солнечных лучей…

Стоя рядом с моей постелью, бронзовокожая женщина с раскосыми жёлтыми глазами и гладкими чёрными волосами, зачёсанными назад, сдержанно улыбается, чуть обнажив заострённые, точно у волчицы, клыки. Морщинистая рука с узловатыми пальцами аккуратно отнимает чашку от моего лица, поправляет подушку у изголовья.

— Теперь спи! — велит она.

И я послушно проваливаюсь в глубокий крепкий сон, не имея ни капли желания сопротивляться.

Сны потянулись бесконечной чередой — яркие, красочные, до невозможности живые…  Словно за то время, пока моё тело по крупице восстанавливало исчерпанный магический ресурс, в сознание одновременно ринулась вся толпа видений, упорно проносившихся мимо долгие восемь лет. Одна картина сменялась другой, причудливо переплетая воображение и реальность, но чёткий след в памяти оставили только некоторые из них…

Я видела себя огромным белым волком, летящим по волнистой степной равнине, и загоняющую его стаю костяных тварей, почти замкнувших кольцо. Ещё миг…  Но, сотрясая землю тяжёлыми шагами, навстречу мне из ниоткуда вдруг выступал каменный великан. Сбивая лапы в кровь, я мчалась ещё быстрее, исполненная странной уверенности в том, что он не причинит мне зла…  И в самом деле, исполин даже не глядел на меня — обманчиво медленный, он преграждал путь моим преследователям, вскидывал голову…  Под капюшоном каменного плаща озерцами лавы полыхали его глазницы — и степь за моей спиной тонула в волнах кроваво-красного огня…

Я была потоком вольного весеннего ветра, бесшабашно выплясывающим на руинах некогда прекрасного города — древнего почти как Мир, но уже давно погребённого под травой и песками…  Печально шелестел вокруг лес. Горестно вздыхали обломки камня и стали — творения неведомых рук ещё хранили память о былых славе и величии…  И лишь призраки, единственные здешние обитатели, радостно вторили мне, носясь меж останками старинных строений и причудливых непонятных конструкций…