Читаем Изнанка Истины полностью

— К тому времени наш народ уже понемногу обжился в этих горах…  Остатки племён основали собственные поселения — крошечные подобия тех, что существовали некогда в нашем погибшем краю. Освоили горы и лес, а самое главное — искусство жить в мирном соседстве друг с другом. Мудрые старики выбирали вождей-мэрато и решали судьбы народа, женщины сообща воспитывали детей, мужчины добывали пищу, обеспечивали семьям защиту и кров, а некоторые выбирались в Мир за пределами гор…  Жизнь, подобно реке, обретшей иное русло, освоила новый путь и потекла размеренно и спокойно. Однако наш бог ничего не забыл и не простил.

Ранамон превосходно держал себя в руках. Но в этот момент стек в его пальцах дрогнул, выдавая истинные чувства.

— Дагон не простил нам утраты собственного мира, практически вложенного им в наши руки, а Ярошу и Таргосу — боли своего унижения. И потому нам было велено ждать. Ждать долго и терпеливо, многие годы, десятки лет, века…  Быть незаметными для всех, однако самим замечать абсолютно всё. И дождаться времени, когда Боги-демиурги, вдоволь «натешившись» со своим Миром, оставят его и отправятся дальше…

— Как…  оставят? Для чего?! — Тира недоуменно подняла брови.

— А если они не станут уходить? — спросила Шаэриэнн.

— Так не бывает, — покачал головой Ранамон. — Боги уходят всегда…  На то они и боги. Вечность, дарованная бессмертием, наряду с их могуществом оборачивается жаждой всё новых и новых свершений, и это никому не под силу изменить…  — он вздохнул. — Так было и в нашей предыдущей обители: покорить населяющие её народы оказалось нетрудно именно потому, что их боги давно уже покинули её…

— Но как вы, простые смертные, могли узнать об этом? — поразилась принцесса.

Псоглавец невесело хмыкнул:

— Это как раз понять довольно легко…  С уходом богов процветание и благость медленно, но верно сходят на нет. На смену тёплому лету постепенно приходит изнуряющий зной, прохладной зиме — лютый холод…  Живые существа всё больше начинают страдать от неведомых прежде болезней. Некогда обильно родившие земли то и дело терзают засуха и неурожаи…  Но самое главное — народы, привыкшие существовать в мире и согласии, отдаляются друг от друга, возводя стены и границы, начинают соперничать, завидовать и наконец, воевать. Из тех, кто прежде были ближе, чем братья, получаются самые лютые и непримиримые враги…

— Теарр-Созидатель!…  — вырвалось у Шаэ. — И тогда этот мир…  тоже погибает?

— Как правило, нет, — ответ псоглавца прозвучал неожиданно. — Войну сменит период затишья, а тепло и прохлада вернутся осенью и весной. От болезней найдутся лекарства, зерно и воду научатся запасать и беречь…  Мир продолжит жить и без богов — пусть хуже, чем с ними, но полноценно жить.

— Если не случится ничего такого, с чем справиться под силу только богам…  — подал голос я.

— Именно так.

Промолчав, Ранамон снова повернулся к книге.

— Нам было велено выжидать до той поры, пока не уверимся, что богов здесь больше не осталось. И тогда, определив самый сильный и развитый народ, примкнуть к нему, в знак верности преподнеся им дар. Агмарилл…  Это был первый прощальный подарок Дагона. Агмарилловая жила возникла из его крови, брызнувшей на землю, когда мечом, уничтожавшим нежить, он рассёк себе правую ладонь…  Раса, получившая этот металл из наших рук, мгновенно обрела бы сокрушительное превосходство над всеми остальными. И, разумеется, немедля принялась бы закреплять успех…  Не догадываясь, что чем больше гибели и мук будут нести живым агмарилловые мечи и амулеты, тем больше нежити пропустят в Мир курганы, разбросанные Дагоном везде, где он успел побывать…

— Демоны!…  — не сдержался я. — Просперио…  был прав! Во всём прав!…

— Во многом, — Ранамон встретился со мной глазами. — Я бы дорого дал за то, чтобы поговорить с этим человеком…  Увы, когда я узнал о нём, судьба его была уже предрешена.

Селлорио!…  Я скрипнул зубами. Второй помощник Верховного Жреца Света, гниловатый, но на первый взгляд, недалёкий тип, озабоченный исключительно мыслями о чревоугодии и плотских утехах…  Свет и Тьма!…  Ни я, ни Просперио не разглядели в негодяе «второго дна» — и это стоило жизни Магистру…

— Но в чём смысл этих действий? — тихо спросил Антонио. — Дагон желал нашему Миру судьбы вашего предыдущего, захлебнувшегося в Хаосе и крови?

— Нет. Каждая смерть живого существа и развоплощение нежити с применением агмарилла — это песчинка, падающая в Чашу, укрытую в самом сердце Седонских гор. Второй прощальный подарок Дагона…  Ярош и Таргос позволили ему возвести Храм на озере за стенами из камня — со статуей сломанных Песочных Часов. Якобы вечное напоминание нам о том, как истекло для нас время старого мира…  — Псоглавец вздохнул. — Они всегда придавали много смысла символам и храмам, ваши Боги…  И не предвидели, что настанет день, когда пустая Чаша начнёт стремительно наполняться…

— И что будет, когда сосуд окажется заполненным до краёв? — в глазах Тиры сверкнул странный огонёк.