Хочу предупредить: пытаться выключить Аппарат вручную — бесполезно. Это невозможно, вы можете убедиться в этом, просмотрев схемы. Пытаться разрушить его или уничтожить — крайне опасно. Это приведет лишь к мгновенному катастрофическому скачку тяготения, и планета погибнет. Это не блеф. Повторяю: ЭТИ СЛОВА — НЕ БЛЕФ. Будьте благоразумны.

Выключить Аппарат можно лишь одним способом: накопив определенный нравственный потенциал общества и каждого человека — члена этого общества. Когда будет достигнут потенциал, рост тяготения остановится, и, если завоеванные высоты не будут потеряны, через небольшой по историческим масштабам срок — сакраментальные шестьдесят лет — сила тяжести вернется к естественному значению.

Но стоит людям расслабиться, стоит вернуться к тому порядку жизни, тем принципам бытия, которые так печально действуют сегодня, как механизм карающего гравитационного меча снова включится и будет действовать по известному уже закону.

* * *

Все. Конец. Я больше не могу писать. Только что был первый “толчок”, действие яда началось. Осталось ровно тридцать минут, потом будет второй сигнал — за пять минут до конца, и за это время надо все подготовить, чтобы осталось только включить…

Быть может, я не все сказал, не все объяснил, но я старался. Сейчас уже поздно что-либо менять, исправлять, да и не нужно это…

Я прощаюсь с вами. Счастливо вам…”

2

Он встал из-за стола, за которым писал, вложил в конверт листы, положил рядом рулон чертежей и схем.

Принял душ и переоделся в чистое, проверил — не включен ли на кухне газ, постоял минуту у окна, потом подошел к занимавшему в комнате целый угол аппарату. Застегнул на руке браслет с передатчиком — на передней панели аппарата зажглась зеленая лампочка. Он удовлетворенно кивнул, отошел к дивану, лег.

Электронный индикатор обратным счетом высвечивал оставшееся время; он глубоко вздохнул, приготавливаясь, и, когда пошла последняя минута, мысленно скомандовал: “Пуск!”

Но ничего не произошло. Он подал команду еще раз, еще, и еще… Безрезультатно.

Он приподнялся на локтях, впившись взглядом в секундомер… ДЕСЯТЬ… Он понял, что проиграл, что уже ничего не сможет сделать, остались секунды… ДЕВЯТЬ… Он не сможет включить свое детище, плод своей жизни, подарок своей любимой, памятник ей в день ее рождения, абсолютное оружие… ВОСЕМЬ… Сила, сила его души, — ушла куда-то, потеряна где-то в прошлом, и не найти уже, не вспомнить… СЕМЬ… когда и где, а иначе никак не включить… Нет, не вспомнить, никак не вспомнить, да и ни к чему это, не важно теперь… ШЕСТЬ…

Господи, помоги мне, не дай мне погибнуть так просто, ни за что, Господи, я обращался к тебе за советом, когда был молод, я не знал, как нужно жить, а теперь я знаю, я многое знаю, я обещаю тебе… ПЯТЬ… Помоги мне, Господи, мне надо включить вот это, я же не мог прожить впустую, мучиться столько, и, значит, она тоже погибла зря… Господи, мне нужна сила… Я обладал ею, Ты отобрал ее… ЧЕТЫРЕ… зачем? Ведь никто больше не сможет включить это, только я, для детей твоих, Господи, я должен включить, они должны выключить, тогда они смогут… ТРИ… Или лиши силы яд, не навсегда, на время, Ты можешь, я знаю, я прошу Тебя, и они тоже все Тебя просят, только не знают об этом… ну, сделай же что-нибудь, Ты!.. ДВЕ., Ну же, давай, еще можно успеть… Хоть скажи, дай знак, — почему не включается, почему?… Неужели же я настолько грешен, что и мне не дано это, но кому тогда?… ОДНА… Скажи, ну! Почему? Яд? Он не должен мешать… Что?! Что?! Я- трус?! Я сейчас — трус? Но ведь я не для себя, но для них… Я умираю не потому, что… Я не боюсь, я не хочу ошибиться потом… Но они должны выключить, они обязаны выключить… Ну? Нет? Ну и… НОЛЬ…

3

Мужчина стоял спиной к свету фар и смотрел на лежащее у его ног тело женщины. Крови не было видно, и мужчина с трудом осознал, что женщина мертва. Проглотив в горле комок, он наклонился: лицо не пострадало, оно не было даже искажено… Приятное лицо, лет двадцать пять на вид… Проститутка дорожная, подумал мужчина. Попала под орудие производства…

Он вернулся к машине, взял фонарик и внимательно осмотрел бампер и крылья. Вмятин не было. Очень удачно.

Мужчина немного постоял, вслушиваясь в ночную туманную тишину, потом открыл багажник и вынул из футляра лазер.

“Никто ничего не…” — подумал он и нажал спуск. Раздался негромкий шипящий взрыв, мужчина чихнул от неприятного сладковатого запаха. Задержав дыхание, он спрятал лазер, сел в машину, включил кондиционер. Глотнул из бутылки, завел двигатель, и скоро габаритные огни потерялись в густом тумане.

За многие тысячи километров от этого места в маленькой комнатке на стоящем в углу странном приборе погасла вдруг зеленая лампочка, загорелась красная, и дрогнула единственная маленькая стрелка.

МАРИАННА АЛФЕРОВА

ПОГЛОЩЕНИЕ

Здесь царило запустение, как и всюду: развалины, поросшие травой, ржавое железо, кучи хлама прямо на улицах, а в центре поселка — яма с гнилой водой, из которой торчали черные обрубки фонарных столбов.