Читаем Измерение «Ф» полностью

“Ты их создавал?” — поинтересовался внутренний голос. “Нет, не создавал”, — ответил я. “Так какое право ты имеешь на пользование ими? Ни-ка-ко-го! Так что — отойди, не стой в трудностях!”

— Вот, к примеру, девочка моя, — я мямлил, подбирая слова.

— Девочка? — переспросила Мара. — Сегодня ты впервые назвал меня девочкой. Ты забыл? Я жена твоя!

— Нет не забыл. Но разве жена не может одновременно оставаться девочкой? — и повернулся, приподнял ладони, загораживаясь, останавливая ее очередной вопрос. — Вот скажи мне: если двое “ваших” любят друг друга и хотят иметь детей, как они поступают, “икру мечут”?

- “Мечут икру”?! Да ты что! — возмутилась Мара. — Если они любят друг друга, зачем им ругаться?

Ага — отрицательный результат, тоже результат — смысл данного словосочетания совпадает…

— Ну и как они поступают?

— Я не очень-то знаю, — русалка пожала плечами, — они прячутся в тинных зарослях и…

— Вот-вот, дальше: что скрывается за “и…”?

— Дальше?… дальше-е… — Мара напряженно терла ладонью лоб, — дальше не знаю, никто ничего не говорил мне…

— Обычная история! — воскликнул я, хлопнул ладонью по колену. — Неужели твоя мать не удосужилась хоть намекнуть?

— Я никогда ее не видела, — печально ответила русалка.

— Прости, — замялся я, обнял Мару за плечи.

— Я не сержусь, — она кисло улыбнулась. — Ты никогда не спрашивал. Мама жила на Суше: отец увидел ее, влюбился и утащил в озеро. Через неделю они сыграли свадьбу.

— Вот видишь! — встрепенулся я, но осекся, приглушая радостный пыл. — Значит, с твоей матерью было все нормально?

— Конечно. Но вскоре после моего рождения она умерла от тоски, ведь ее отчий дом остался на Суше.

— Значит, твоя мать жила на берегу, — повторил я.

— Да, — продолжала Мара. — Вот почему я родилась русалкой. Отец любил повторять, что иметь дочку-русалку — престижно.

— Печальная история, — выдохнул я. — Может, твой папаша?…

— Нет. Он ничего не рассказывал. Только хвалился, что у него такая дочка. И при этом потирал плавники — один о другой.

— Но ты говорила, что нарушила правила Лукоморья? И у тебя был жених?

— Отец обещал, что за мной явится принц, который все расскажет. Но потом решил отдать за Рука Осмия XI…

— Ладно, давай танцевать от печки. Будем считать…

— Танцевать? От стенки, где лежаночка?

— Ответы на вопросы чуть позже, — нахмурился я.

Мара поджала губы. Хотелось вцепиться в них, вонзиться зубами в плоть и кровь, высосать ее всю, до последней капли, а потом наполнить новой жизнью! У-у-у! “Тесс…” — впервые внутренний голос поддакнул: “Молчи, грусть, молчи! Я тоже мужик!”

Я взмотнул головой, возвращаясь на краешек кровати с влажными постельными принадлежностями:

— Примем, как аксиому, я — тот самый принц.

— Котик! — обиженно промурлыкала Мара.

“Обиженно промурлыкала? Не галлюцинируй, бедняжка!”

— Милый! — обиженно промурлыкала Мара. — Ты — свет очей моих, муж мой, принц мой, мой единственный хозяин! Вот она я — твоя навеки: делай со мной, что хочешь!

— Да я хочу! Я очень хочу! Но как? Скажи ты мне, как?

— Как хочешь, так и делай, — предложила она, вопросительно следя за мной: что я стану делать?…

— Успокойся, Мара, — сказал я, досчитал до тридцати и обратно. — Твой отец, у него был такой же хвост?

— Да, — игриво улыбнулась русалка, — я похожа на него, мы неотличимы, как два пузырька воздуха!

— Ну, в таком случае объясни: как ему удалось поиметь женщину?

— Что? Я не поняла: ты сказал “по…”?

— Извини, это слово… не очень красивое. Я хотел выяснить, каким же образом на свет появилась ты?

— Я? Меня родила мама.

— А что предшествовало твоему рождению? Какой-то акт близости родителей, да?

— Они ушли в заросли, а когда вернулись, оба очень довольные, отец сказал, что дело сделано — все нормально.

— Откуда такие подробности?

— Мне рассказала нянька.

— А что она еще рассказывала? Пожалуйста, вспомни!

— Больше ничего, — Мара растерянно покачала головой… Одеяло съехало с плеч, обнажив грудь… Я поцеловал русалку, сначала в губы, повторно в шею… в третий раз — осторожно касаясь языком розового соска — в упругую грудь…

— О! — восторженно выдохнула русалка, — как сладко! Как хорошо! Что-то оживает внутри, бьется как сердце, греет… Еще, мой милый котик!

— Э-э, нет! — ответил я, выбираясь из объятий Мары, как из лабиринта. — Хватит заниматься она… мазохизмом.

Девушка-русалка ничего не ответила, она призывно вытянула шею, ожидая меня…

— Ты как-то говорила, что немного умеешь колдовать?

— Совсем немного, — ответила Мара, осторожно придвигаясь ко мне.

— Стоп! — сказал я, вскакивая с постели и закрывая форточку. — Вот, прочти-ка для начала. — Я выхватывал с полок книги, некоторые из них мощно разбухли, листал их, раскрывая нужные страницы и главы. — Вот старинные издания, в них понятнее написано. “Биология” Вилли и Детье, — перечислял я, — “Анатомия” Свиридова, страницы: от сих до сих. А вот эту книгу, “Женская сексопатология” Свядоща, от корки до корки.

Я раскладывал книги на кровати, отмечая ценные страницы. Вспомнив, я открыл тумбочку, вытащил из нее папку с машинописной литературой: