Читаем Измерение «Ф» полностью

Охо-хо… Я уволился с работы, нашел рядом с домом место вахтера: сутки через трое. Визиты друзей, с неумолимо нарастающей частотой возобновившиеся за последний “холостой” год, пришлось затормозить: я отключил видеофон и не реагировал на дверные звонки — первые дни друзья настырно интересовались, что я там, для себя тут, придумал: неужели, в условиях ужесточившихся рамок закона, я занялся самогоноварением? Отрешился от жизни мирской, складывая деньги в чулок?

Русалочка зашевелилась, засопела во сне: что-то ей снилось? Старый пруд, покрытый ледяной фанерой. А она пытается всплыть, но не может пробить матовую корку, вырваться, как я, стоя у окна? У окна, покрытого фантастическим узором…

Чем бы заняться, пока она спит? Стереовизор включать бесполезно, он давно раскис от влаги и покрылся плесенью. Так же как и транзистор. Единственный надежный друг — трехпрограммное розеточное радиоустройство — пока еще “пахало”. Я включил молодежный канал, чудом не вычеркнутый из списка передач, прислушался: воинственный голос певчего кастрата сожалел о несчастной жизни французских проституток, которые стоят многократно дешевле наших. Бедным французским девушкам приходится работать денно и нощно, чтобы получить порцию жареных улиток и пирожок с морской капустой. Мы, заверял радиоголос, готовы им помочь, но нас не пускают во Францию, “даже по малой нужде”. Он так и пропел: “по малой нужде”, не поясняя, что имел в виду. Идиотская песня, пусть и юмористическая. В чем слушателей и заверил комментатор, всунувшийся вслед за песней.

Он так и съехидничал: “Идиотско-юмористическая песня лидера новой волны неформалов”. Но добавив, похвалил певца-сочинителя, объяснив что тот прав в главном: наши девушки живут лучше, чем их французские конкурентки, наши девушки — самые честные на свете.

Мне оставалось лишь хохотнуть. Русалка вздохнула во сне, повернулась, мотнув хвостом, раскрылась. Через минуту она позвала:

— Ко-отик, доброе утро, — потянулась.

Я улыбнулся — именно в ее движениях проступало кошачье…

— Что ты слушаешь, котик? — спросила Мара, обмахивая ладошкой зевающий ротик.

— Про несчастных французских проституток, — ответил я, не задумываясь о возможных последствиях.

— Кто такие “бедные французские проститутки”?

— Девушки, вынужденные торговать телом, получая за это тарелку жареных улиток и пирожок с морской капустой.

Глаза русалки вспыхнули:

— Хочу пирожок с морской капустой. Я так давно ее не ела!

— Морская капуста нам не по карману. Этот деликатес могут себе позволить лишь несчастные француженки да наши девушки…

— А, — перебила Мара, возбужденно подрагивая копчиковым плавником, — а, а у нас тоже, они тоже есть, эти, так называемые проститутки?

— Ну, — начал я, размышляя над вразумительным ответом, но меня перебили.

— Что значит: “торговать телом”? На вес, как мясом или рыбой?

— Нет, — я закашлялся. — То есть как оказалось — много их… Еще вчера — не было, а сегодня утром проснулись, открыли глаза, ба! да их как после грибного дождя!..

Русалка “переплыла” на бок, скинула одеяло с разгоряченного тела, улыбнулась, таинственно-завлекающе глядя мне в самое сердце: оно стонало от боли и желания, от жалости и нежности к существу с морского дна… Я отвернулся: ее налитая девичья грудь притягивала… но ниже, все эта чешуя! О черт! Отодрать бы ее!..

— О черт! — воскликнул я.

— Что ты, котик?

— Да нет, ничего, извини.

— За что? Сядь ко мне…

Я тяжело вздохнул, просчитал до двадцати, но на краешек кровати присел. Наклонил голову, жадно сглотнул, укрыв младое тело одеялом. Бесполезно: и глаза, и нежные волосы возбуждали не меньше…

— Скажи, как они зарабатывают деньги? — Мара кисло улыбалась, чувствуя мое внутреннее напряжение, сопротивление протянутым рукам, не понимая… Она многого не понимала: да и как ей объяснишь все наше безумное копошение?

— Прости, девочка, это не объяснить.

— Почему? — обиделась Мара, кажется, серьезно.

— Потому, что ты, как бы это яснее… не совсем женщина.

— Женщина должна нравиться мужчине, так? — спросила она. Я кивнул. — Разве я тебе не нравлюсь?

— Нравишься! Я без ума от тебя!

— Так в чем же дело? — недоумевала русалка. Она постоянно, пока стереовизор еще работал, смотрела многочисленные программы, впитывая в себя нравы и идеи окружающего мира, но самого главного, о чем у нас не принято говорить, так и не поняла. “Женщина должна нравиться мужчинам!” А дальше?

— Не только нравиться! Женщину должны хотеть…

— И ты… меня не… хочешь?!

— Да нет! — разозлился я. — Очень хочу! Хочу — не то слово! Тут более серьезная проблема, хотя, если пораскинуть мозгами, возможен один-н… вариант… но он… э-э… — я замялся, шокированный собственной пошлостью.

— Я не понимаю, — Мара готова была расплакаться. “И отлично, что не понимаешь!” — проснулся внутренний голос. Вот ведь гад! А русалка продолжала. — …вы, люди, странные существа, у вас на уме одни проблемы, без них вы не можете жить…

— Ну хорошо, Мара, — я пытался успокоить и ее, и себя, — что касается проблем, то это наши трудности…