Читаем Изменить этот мир полностью

Теперь готовиться к выходу было привычно и легко – надеть ножны, поместить в них ножи, быстро накинуть костюм и нацепить новые кроссовки (как обычно, на пару размеров больше нужного). Сменная одежда в рюкзак, перчатки в карман. Все готово. Поздновато сейчас ехать. А может, и нет. Когда доберусь до парка, будет около семи. Главное – проследить, много ли народу входит, а то будет подозрительно, если я такой буду один, тогда наверняка запомнят. До дырки в заборе идти минут пятнадцать – не много, но и не мало, смотря как на это посмотреть.

Подходя к главным воротам, я сразу заметил, что не один такой, кому надо так поздно в парк. Народ шел и туда и оттуда, так что среднее количество посетителей пока что не изменялось. Многие шли компаниями, особенно молодежь, но все выглядели нормальными и почти не ругались вслух. А придираться по пустякам я не хотел. Моя задача – найти паразитов и слизняков нашего общества, а не мелких нарушителей закона. Поэтому моя прогулка была больше познавательной, чем утомительной. Я не сыщик и не следователь, я рассчитываю на случай. Если он подвернется, то хорошо, будем работать, если нет – что ж, подождем следующего. Фильтрация индивидуумов не такая простая вещь, как кажется, ошибки быть не должно, поэтому все надо точно выверять, а после выверки необходимо еще и четко сработать, что намного сложнее. Применяем точечные удары, уничтожая распространителей заразы.

Ладно, хватит умничать, и давай-ка оглядимся хорошенько – остановил я свои пафосные размышления. Многие думают, что нельзя в книгах писать так пафосно, потому что в жизни мы так не говорим. А вот и ничего подобного: в жизни, но не вслух, мы очень часто говорим пафосно, применяя возвышенные выражения и слова (особенно романтически настроенные натуры, к которым я себя, в общем-то, отношу).

– Опять понесло. – Во второй раз я попытался себя остановить.

Видимо, прожитый день наводил на философские, временами довольно глупые размышления, от которых, однако, так трудно было отделаться, что приходилось применять самый простой способ – додумать эти мысли до конца. Серьезного ничего не происходило, так что можно было расслабиться. Такое состояние уже могло обозначать признак мастерства. Мастер всегда напрягается только в нужную минуту, даже секунду, наносит смертельный или победный удар – и все, противник может отдыхать. Похоже, я становлюсь профессионалом.

Мне до сих пор было непонятно, почему я так легко отнесся к человеческим трупам, в которых сам же и превратил живых людей? Почему в каждом втором фильме люди начинают блевать, увидев мертвеца? Может, у меня луженый желудок или что-то еще? Возможно, я просто не видел в этих непонятных отбросах человека? А раз передо мной не человек, значит, и все чувства, которые к нему относятся, не работают. Это было самым логичным объяснением.

Я много и подолгу тренировался отучаться от мыслей, но ничего не мог с собой поделать. Вот и сейчас спокойствие сошло на меня, нирвана бродила где-то рядом, но на глаза попались японские туристы, которые постоянно щелкали своими фотоаппаратами.

Сразу вспомнилась наша поездка в Сочи с Настей – она тоже очень любит фотографировать, все и везде. Лично я понимаю, насколько это глупо, но другие люди с упорством, достойным лучшего применения, отщелкивают тонны фотопленки. Даже суперсовременные цифровые фотоаппараты не спасают – их бедная память забивается мгновенно, прося поскорее распечатать сделанные снимки, чтобы освободить место для новых.

Как люди не могут понять, что, пока они щелкают, то пропускают все самое интересное! Люди, больные фотографиями, не могут сосредоточиться на красоте, поймать это минутное, а порой и секундное мгновение, которое может больше не повториться никогда в жизни, а это мгновение потом всю жизнь будет бережно храниться в памяти, помогая осмыслить свое существование или просто доставляя радость.