Все эти рассуждения, логические цепочки, вся моя приверженность логике часто наталкивались на учение о том, что истинные знания можно получить, только отрешившись от всего. Когда голова освобождается от мыслей, в нее приходят истинные знания. Я часто пробовал медитировать, останавливать свое сознание, освобождаться от мыслей, но все это не давало эффекта, поэтому все свое познание я логически осмысливал и переваривал. Меня никто не мог переспорить, я всегда мог доказать свою правоту, оперируя различными логическими построениями. Но было ли правдой то, что я отстаивал? Иногда я задумывался над этим, но чаще всего я был рад и горд тем, что просто сумел переспорить собеседника. То, что в споре рождается истина, было довольно сомнительно, но то, что в споре рождаются новые мысли – это факт. Спор заставляет человека начать думать, включает мозги, извилины начинают скрипеть и шевелиться, чтобы, в конце концов, разобраться в проблеме или просто сдаться на милость победителя, приняв его точку зрения. Хотя многие начинают злиться и доказывать свою правоту силой или криком, эти люди проигрывают, так и не начав спор.

У дома крутиться пришлось минут десять, прежде чем было найдено подходящее место для машины. И, хотя существовало негласное определение мест всех знакомых автомобилей, приезжающие гости периодически сбивали всю систему. Некоторые злились и чем-нибудь отплачивали обидчику, занявшему место: то зеркало свернут, то бензин сольют. Я же относился к этому намного проще – заняли место, значит, придется искать новое. Зачем злиться и ругаться – это только бестолковое расходование своих сил.

Поставив машину и добравшись до квартиры, я наконец-то сумел прилечь и отдохнуть. Мышцы все еще болели, но теперь боль была тупая и постоянная, которая немного мешала, но при некоторой отрешенности ее можно было и не замечать.

Сегодня вечером мне нужна горячая ванна, хорошая книга и пораньше лечь спать. Завтра будет новый день.

Где продолжить?

На следующий день после работы я начал приводить себя и свое снаряжение в порядок. Первым делом я избавился от кроссовок, в которых убивал Спиридона, банально выбросив их в мусоропровод, но предварительно разрезав и разорвав на мелкие кусочки. Потом взялся за ножи – их я не собирался выбрасывать, пусть еще поработают. В остальном же я себя не напрягал. Перебазировался к Насте, которая была рада меня видеть, и целую неделю отдыхал, даже почти не тренировался.

К сожалению, до отпуска еще было далеко, так что приходилось каждый день перемещать свое тело на работу. Оно там работало и возвращалось обратно, где в нем уже оживал я. Ножи в эти дни я старался не трогать, разве что кухонные, да и те только по делу. Если так тяжело будет даваться каждое убийство, то многого в это лето не успеть. Ничегонеделание отразилось на моей умственной работе. Я начал продумывать, что делать дальше. С одной стороны, вариантов было много, а с другой – хорошее место подобрать было трудно. Место должно быть спокойное и тихое, но в то же время там должны быть люди (маньяки и слизняки редко сидят далеко от людей) и глухие места, где можно было бы действовать, не опасаясь посторонних глаз и ушей (вот такое вот редкое сочетание).

Конечно, можно выходить на охоту в ночное время, что даже предпочтительнее, но человек, бредущий поздно ночью, может вызвать подозрение. Близится лето, и убывающая ночь продлевает светлое время суток, оставляя не так много времени для темноты. Но если подумать, то и мои клиенты в эти ночи любят шататься по паркам и темным местам, собираясь компаниями. В общем, мыслей было громадье, но все упиралось в место действия.

После некоторых раздумий я остановился на парке в Сокольниках и Ботаническом саду. И то, и другое место вроде бы подходило. В Ботаническом саду или в прилегающих окрестностях я как-то гулял давным-давно, а вот парк в Сокольниках видел только однажды, проезжая мимо в автобусе. Снаружи он выглядел великолепно – как говорится, «то, что надо». Стоило съездить и присмотреться к нему поближе.