Читаем Изгнанники полностью

Да, никто не хочет умирать, но что русский, что английский, что французский, что американский военный прекрасно осознает простую истину: он живет в долг. В мирное время страна его кормит, поит, одевает, учит, но когда придет беда, он должен эту страну защитить, пусть даже и ценой собственной жизни. Конечно, находятся те, кто готовы поднять руки или просто бежать, спасая шкуру, но таких ничтожно мало – как ни вытравливали века толерантности смелость и патриотизм, они все равно остались нормой для европейцев и американцев, в первую очередь белых. Про русских, которые уже который век были на взлете, и говорить нечего.

Иное дело – арабы. Всемером одного они, конечно, не боятся, но, нарвавшись на сильного и решительно настроенного противника геройством не блещут – такой вот менталитет. Сдаться, сохраняя жизнь, и лечь под победителя – для них это дело совершенно житейское. Именно поэтому в старые времена их гоняли, не слишком и напрягаясь, и евреи, и американцы, и европейцы. Ну а когда дело доходило до управления сложной, особенно воздушной или космической техникой, арабы почти всегда оказывались недееспособны. И какие бы хорошие профессиональные навыки не показывали арабские солдаты и офицеры на учениях, как бы их не готовили, в реальном бою толку от них было мало. Ровней их никто не считал ни раньше, ни сейчас, и было это вполне заслуженно.

Потом, конечно, начиналось всякое, ударить ножом в спину, предать – это арабы умели шикарно, но вот к открытому бою способностей они не проявляли. Были, конечно, и исключения, но их было немного и погоды они не делали, общую картину не улучшали. Или не ухудшали – но это уж смотря с какой стороны от прицела стоять. И результат был соответствующий – арабских военных не уважали, а уважение в нашей жизни стоит дорого. Даже небольшое государство с готовой драться до конца армией – крепкий орешек, и далеко не всякий рискнет с ним связываться. Арабов били все.

Да, когда-то было такое понятие, как шахиды, и арабы гордились ими. Заслуженно гордились, кстати, не понимая простую вещь: шахиды были последними пассионариями арабского мира. Когда их число уменьшилось ниже предельной величины, началось вырождение и никакое арифметическое увеличение численности предотвратить его уже не могло. Космическая экспансия, расселившая арабов по разным планетам, немного отодвинула конец, но процесс вырождения продолжался и недалек был тот день, когда арабы просто исчезнут. А с ними вместе уйдут и все культурные достижения их народов, когда-то немалые, а сейчас разбазаренные потомками-неудачниками. Останется то, что смогли воспринять и адаптировать под себя другие народы – ничтожный процент былого величия.

Некоторые умники говорили, что виноват ислам. Чушь! Великая Персия, например, была вполне уважаемым и довольно развитым государством. Ислам не помешал им развиваться, хотя и не помог. Однако персы ухитрились и развиться, не потеряв национальных корней, и не выродиться, хотя, как народ, были куда древнее арабов…

Эта троица к шахидам явно не относилась, а вот гонор у них пока еще не выветрился – результат человеческого обращения, очевидно. Наверное, если бы их вместо комфортабельных кают запихнули в какую-нибудь помойку без сортира и не давали жрать, то они вели бы себя иначе. Увы, увы, помоек на русском крейсере не было в принципе, а жрать не давать – так они же товарный вид потеряют. Арабы же, судя по всему, этого не понимали. Что поделаешь, восточный менталитет – любое нормальное отношение принимается, как слабость. А зря.

– Ну, и кто это у нас пришел? – с добродушной усмешкой поинтересовался Соломин.

Тот араб, что в кандуре,[3] что-то сказал своим спутникам. Те согласно закивали, военный ухмыльнулся. Что они сказали, Соломин не понял – арабского он не знал и изучать не собирался. Зачем? Достаточно того, что, как и любой среднеобразованный русский, он знал, помимо родного, английский, немецкий, вранцузский, японский, итальянский, скандинавский, финский и испанский языки, то есть языки, на которых разговаривала большая часть человеческих народов. Ругаться, правда, умел на еще большем количестве, но арабский даже в это число не входил. Изучать язык того, кто не представляет интереса, капитан не собирался, считая лишней тратой времени, да и какой смысл засорять память пустой информацией? Голова – не чердак, который можно забивать ненужным хламом, а ценнейший и очень тонкий инструмент, которым нужно пользоваться аккуратно и бережно. Хотя, конечно, и кирпичи ей можно ломать, если с умом. Нет, возникни нужда – можно изучить за пару дней любой язык на достаточном для общения уровне, техника позволяет и не такое, но Соломин искренне считал, что именно сейчас нет такой нужды.

Не переставая улыбаться, Соломин чуть заметно кивнул Джораеву, дисциплинированно замершему чуть позади пленных. Тот, правильно поняв жест, шагнул вперед и коротко, без замаха, врезал арабу в зубы, да так, что тот, потеряв равновесие, рухнул на пол.