Читаем Изгнанники полностью

– Пятьдесят, – голос артиллерийского офицера как топором разрубил напряженную тишину, повисшую в боевой рубке корабля. Противник вышел на расстояние пятидесятипроцентной вероятности поражения его главным калибром, и артиллерист торопился сообщить об этом капитану. Не то чтобы Соломин не знал позиции, на его экран шла вся информация, но всегда лучше, когда на контроле сидит профессионал. В конце концов, капитан руководит ВСЕМ кораблем. Хорошо хоть, лишний раз голова не болит о совмещении залпов крейсеров – более новые орудия "Альбатроса", несмотря на меньший калибр, имеют ту же дальнобойность, что у флагмана. Данное обстоятельство очень облегчает работу и артиллеристам, и самому капитану.

– Ждем. Отсчитать до авианосца.

– Сорок пять.

– Докладывать через десять.

– Есть.

В рубке снова наступила тишина. Соломин сидел в кресле, внешне спокойный, как мамонт, хотя внутри все было напряжено, но командир должен оставаться для подчиненных образцом во всем.

– Шестьдесят. Пятьдесят пять.

– "Альбатрос"!

– Слушаю, – раздался в рубке голос бывшего старпома "Эскалибура", а ныне капитана крейсера.

– Работаю авианосец. Ваш залп по линкору. Дальше по плану.

Вот так вот, коротко и ясно. Первый залп будет дан одновременно, чтобы максимально ослабить конвой, а потом не долю "Эскалибура" достанется схватка с крейсерами, а "Алюбатрос" начнет гонять транспорты. Ну а пока оставалось только ждать.

– Ваш кофе, капитан.

– Что? – Соломин резко повернулся. – Какого хрена? Я же сказал, все по местам! Что делают посторонние в рубке?

Бьянка, между тем, не обращая внимания на негодование капитана, подошла, изящно лавируя между немногочисленных офицеров, поставила на столик перед онемевшим от такой наглости Соломиным кружку с великолепно (у кока так никогда не получалось) заваренным кофе, и так же изящно и бесшумно удалилась. Дисциплина, царящая в экипаже, на нее как будто не действовала, и Соломин уже начал задумываться над тем, что порка и добротно просоленные розги – отнюдь не самый плохой метод воспитания и не худшее изобретение человечества. Вот и сейчас явилась, хотя было ей это строжайше запрещено… В углу хрюкнул, давясь смехом, штурман, и тут же, под гневным взглядом Соломина, изобразил кашель – капитан был страшен в гневе. Однако гнев гневом, а что-то с дисциплиной делать было надо, иначе это грозило крупными неприятностями. Вот только что конкретно делать Соломин, пожалуй, впервые в жизни не знал.

– Семьдесят. Шестьдесят пять.

Голос артиллериста вывел Соломина из состояния легкой прострации. Оглянувшись вокруг, он мрачно прорычал:

– Если она еще раз войдет в рубку, я за себя не ручаюсь. Все поняли? БЧ два! Степан Васильевич! Цель – авианосец.

– Командир, я в курсе, разговор ваш, наверное, только глухой не слышал. Не волнуйся ты так, сработаем, как обычно.

– Хорошо, поверю на слово, – Соломин механически отхлебнул кофе и склонился над экраном. – Степан Васильевич, я хочу подпустить его поближе, так что постарайтесь накрыть его сразу.

– Хорошо, капитан. Интересно, что они такое прут? Авианосец в охранении, в мирное время – это, знаешь ли, не шутка.

– А пес его знает, если честно, – Соломин пожал плечами. – Я даже задумываться не собираюсь. Меньше знаешь – крепче спишь.

– Тоже верно. Главное, платят хорошо.

– Это точно.

– Восемьдесят. Семьдесят пять. Капитан, они прибавили ход!

– Черт, неужели что-то заметили?

– Не должны.

Соломин и сам знал, что не должны. Пока его корабли не запустил двигатели или не открыл огонь, его не обнаружить. Американские радары неплохи, однако все равно с русскими их все равно не сравнить. Просто уж больно не вовремя начал разгоняться конвой. Может, это заранее запланированный маневр, ничего особенного за собой не скрывающий, но капитану не нравились совпадения.

– Всем внимание. Приготовиться к перегрузкам.

Огромный корабль, казалось, замер. Наверное, так замирает хороший конь прежде, чем ринуться вскачь, или крепко сжатая пружина перед тем, как высвободить всю накопленную энергию. И сложно было позавидовать тому, на кого она выплеснется.

– Девяносто. Восемьдесят пять. Скорость прежняя.

– Очень хорошо. Доклад через пять.

Сейчас уже появлялась некоторая опасность – для повышения эффективности собственного огня Соломин подпускал конвой поближе, но сейчас уже сам оказывался в зоне досягаемости главного калибра линкора. Кстати, если он правильно определил, то это один из самых мощных кораблей американского флота – линкор типа "Аляска". Действительно, интересно, что же он охраняет, а еще интереснее извивы человеческой мысли. Американцы традиционно называют линейные корабли именами своих штатов или планет. Аляска давно уже русская земля, так они специально планету так назвали. Интересно, это верность традициям или маразм?

– Девяносто пять. Девяносто.

Ну что же, пора, наверное.

– Господа офицеры. Атака!