Читаем Избранные (СИ) полностью

Меня распирает от злости. В одном Эйдан точно был прав — сейчас я вполне могла бы раскромсать ему лицо.

— Если урок закончен, вы можете не утруждать себя, — шиплю я, указывая ему на дверь.

Эйдан пытается спрятать улыбку, но у него с трудом это получается. Кивнув, он кланяется мне напоследок и бросает:

— И все же, вы абсолютно очаровательны, когда злитесь.

Я подавляю желание бросить ему вслед рапиру, но, когда за ним закрывается дверь, ловлю себя на том, что смеюсь. Я никогда еще не видела Эйдана таким игривым, таким…живым. Как будто передо мной был не капитан Элитного отряда, а мальчишка Эйдан, которого, как мне казалось, уничтожили. Возможно, шрам — это последнее, что осталось от просто Эйдана.

И все же он не помог мне забыть. С его уходом мысли о родителях снова наводнили мои голову. Тревога всегда граничит во мне где-то рядом с любым другим чувством. Слова Маккенны совершенно изменили игру. Если мои родители не продавали меня и не получали никаких денег, то у меня нет идей о том, где они могут сейчас быть…даже живы ли они. У меня трясутся руки, но я заставляю себя подумать и о другом заявлении Маккенны. На меня легла куда большая ответственность, чем просто за свою семью. Теперь на мне судьба и других Искупителей тоже.

Я отряхиваюсь от этих мыслей. Конечно же, нет. Почему я должна отвечать за кого-то еще? На ум мне приходит Алвена — этот маленький друг эльфа — и Генри. Я почти злюсь на Маккенну за то, что она переложила на меня их судьбу — как будто я самолично это выбирала. Если за все эти годы ни она, ни Нора, ни кто-либо еще не смог ничего изменить, почему все вдруг решили, что я смогу? Да кто я вообще такая?

И тут я понимаю, что она имела в виду. Сама по себе я никто, но, если мои друзья пойдут за мной…возможно, у меня появится шанс.

Опасная мысль. Очень опасная. Я стараюсь переключиться на что-то более приятное, но с удивлением замечаю, что в голове нет ни одной светлой мысли. Такое ощущение, что все внутри меня сейчас напоминает катакомбы дворца — темное, беспросветное и позабывшее о том, как выглядит солнечный свет.

— Эланис, можно с тобой поговорить?

Я уже собираюсь покинуть Солнечный город, когда меня настигает Давина. Она отделяется от небольшой группки Искупителей, которые повторяют свойства различных трав — судя по всему, одно из возможных заданий, которому мне придется обучиться во дворцовой библиотеке. Она приравнивается к моему шагу, и мы отходим на другой конец комнаты. Мимо нас снуют любопытные Искупители — многих из которых я так толком и не узнала.

— Да?

Давина поправляет идеальный золотистый хвостик и твердо смотрит мне в глаза.

— Скажи мне, что происходит между тобой и капитаном?

Вопрос застает меня врасплох, но я не даю себе времени смутиться.

— Ничего. Какое это имеет значение?

Давина складывает руки на груди.

— Не буду лгать тебе, Эланис — я обеспокоена. Я долгое время пыталась стать приближенной принца, но я всегда была фавориткой капитана. Эйдан — это мой билет, понимаешь?

Я едва сдерживаюсь, чтобы не сморщиться от отвращения.

— Может, тебе пора перестать уже думать только о деньгах.

— Как легко тебе говорить, — передразнивает Давина, — ты лишилась всего, а у меня еще есть семья. И мне нужно кормить их. Как, по-твоему, я это сделаю? Не знаю, можно ли назвать нас подругами, но мы сблизились за время твоего пребывания во дворце. Поэтому я прошу тебя — уступи его мне. Я вижу, что он неравнодушен к тебе. Совсем не так, как к обычной фаворитке. Но пожалуйста, ради моих родителей, ради моих сестер…не забирай у меня мое место. Эйдан и так уже оказывает мне куда меньше внимания. Он обеспечивал меня деньгами, потому что…так принято. Но если я перестану считаться его фавориткой, то у него не будет никаких обязательств передо мной.

Я стараюсь не показать, насколько я обескуражена подобным заявлением. У Эйдана есть фаворитка? И это Давина? Не то, чтобы я удивлена, что это Давина, но разве у капитана Элитного отряда действительно есть чувства такого рода?

— Капитан благороден, — наконец нахожусь со словами я. — Наверняка он не посмеет отказать тебе в помощи.

Давина хватает меня за руку и заглядывает мне в глаза:

— Я прошу тебя об…уверенности в этом. Пожалуйста. Если он предложит тебе мое место…не забирай его у меня.

Я внимательно смотрю на Давину, но чувствую только накатывающую тошноту. Стать фавориткой Эйдана? Добровольно обменять свою свободу на деньги, которые уже никому не помогут? Да я лучше сбегу и сложу голову, чем позволю Эйдану так гнусно насмехнуться над моими чувствами. Я говорила все это вовсе не для того, чтобы разделить с ним ложе, а потому…господи, какая же я глупая.

При всем этом я не осуждаю Давину. Я понимаю, что ею движет. Если я могу морщиться в ответ на такие слова, то лишь потому, что отвечаю только за себя. Давина же давно поставила себя на последнее место. И я не стану подставлять ее из-за глупой, никчемной ревности.

— Можешь не беспокоиться, — медленно произношу я. — У меня нет намерений становиться фавориткой кого бы там ни было — капитана или принца. Или самого короля.