Я брыкаюсь и заламываю мизинец незнакомцу, зажимающему мне рот — вместе со сладким хрустом раздается тихий, шипящий крик. Он ослабляет хватку, позволяя мне вырваться — я стараюсь подняться с земли за лотком и применить магию, но в следующую секунду передо мной вырастают двое моих преследователей, и один из них ударяет меня в лицо. Я поднимаю руки, глядя на одного из них — его глаза становятся огромными, и он падает передо мной на колени. В следующую же секунду меня ударяют по голове сзади, но я успеваю увидеть, как третий мужчина всаживает нож просвещенному в сердце.

Последняя моя мысль была на удивление оптимистичной. Если бы я могла, то улыбнулась бы мужчине, который занес свой кулак для удара. В конце концов, если мне суждено сегодня умереть, то я умру не наследной принцессой Лакнеса, а обычной, не самой везучей девушкой Селестой.

Глава тринадцатая

Селеста

— Убей ее уже.

— Ну да! Хочу я сам портить руки кровью наследной принцессы. И нашей будущей королевы, должен заметить.

— Ты идиот? Ты сам ее ударил и притащил сюда.

— Ударить и убить — не одно и то же, олух.

— Ага, а так, думаешь, королевская семья погладит тебя по головке? Убей ее!

— Еще чего! Сам убей.

— Тогда я заберу все деньги.

— Да пожалуйста. Я вообще не собирался во все это впутываться. А после смерти твоего братца я не хочу иметь с тобо ничего общего.

— Жертвуешь двумя тысячью весенцев? Ты точно полный идиот.

— Слушай, я здесь только потому, что твой брат вечно попадает в неприятности. Если вы решили вписаться в интрижки такого уровня — пожалуйста. Я же — обычный вор. И с меня хватит.

— Я убил своего брата, а значит, вполне могу убить и тебя.

— Не угрожай мне. Я не просвещен и мне не нужны твои деньги.

Этот разговор длится уже около пяти минут. Я лежу на холодном полу — уже не на земле — мои руки связаны, а на глаза надета повязка. Судя по всему, плащ с меня тоже стянули, но платье оставили нетронутым. Хоть какое-то уважение к их будущей королеве.

Моя голова болит так, как будто меня очень долго били ею о стену. Я стараюсь не шевелиться, чтобы избежать нежелательных ощущений, но у меня ничего не получается. Хоть кровь больше не течет.

— Эй, — хриплю я, — вы, недоумки.

Разговор стихает, и через несколько секунд самый боязливый неуверенно шепчет:

— Не надо с ней разговаривать. Вдруг она нас узнает потом?

— Какой же ты бестолковый, — раздраженно рявкает второй, — как она тебя узнает? У нее глаза завязаны. И лучше держись от нее подальше. Вдруг магия работает и без зрительного контакта…

Наступила короткая пауза, позволившая мне предположить, что оба мужчины от меня отдалились. Судя по запаху, я находилась в затхлом помещении, где давно никого не было — до сегодняшнего дня.

— Что вам от меня нужно?

Раздался озабоченный шепот, и смелый проговорил:

— Чтобы ты тихо умерла, принцесска.

— Послушайте, — выдохнула я, — кто бы вам ни заплатил, он скорее всего сделал это из чувства мести. Слепая война давно закончилась, сколько можно наказывать нас за грехи наших предков? Моя семья может заплатить вам в разы больше.

Тихий смешок был прерван ударом и возмущенным криком.

— Заткнись, — прошипел смелый, — сиди и молчи, а то убью тебя сейчас.

— А чего же ты медлишь?

Вряд ли задавать такой вопрос своему похитителю уместно, но если уж умирать, то лучше бы хотя бы знать за что.

— Деньги получим и убьем, — фыркнул трусишка.

— О, идиот всех идиотов, у тебя есть свойство помалкивать?

— Никакой я не идиот, — обиженно отозвался второй, — к тому же, она все равно умрет.

— Да, но это не значит…

Их перепалка была прервана яростным стуком. Раздался толчок, и оба похитителя двинулись в сторону двери.

Итак, надо собраться с мыслями и успокоиться. Я попыталась просунуть руки под пятками, но оказалось, что мои ноги привязаны к какому-то стулу.

— Идиоты, — пробормотала я.

Кто вообще нанимает таких недоумков?

Ладно, надо сосредоточиться. Я смастерила бессчетное количество ловушек и знала, как выбраться из каждой из них. Мне всего лишь надо примерить на себя роль жертвы.

Превозмогая головную боль, я начала усиленно тереться виском о пол, чтобы хоть немного сдвинуть повязку. Она была завязана так крепко, что я не чувствовала своих глаз. У меня нет лишнего времени. Я начала тереться сильнее, причиняя себе боль, но повязка не сдвинулась ни на миллиметр. Вместо этого я почувствовала что-то теплое, стекающее по лицу — видимо, открылась рана.

Просто замечательно.

Раздался хлопок и торопливые шаги. Почувствовав чью-то руку на своем плече, я вскрикнула и дернулась в сторону. Черт возьми, я буду бороться до последнего. Ни за что не умру безвольной трусихой, которая в свои последние минуты жалобно молила о пощаде.

— Селеста, это я…Господи, Селеста…

Габриэль?!