Читаем Избранные (СИ) полностью

Габриэль, с трудом придя в себя, притянул меня ближе за талию и выдохнул:

— Если именно так ты будешь меня благодарить за всякие приятные мелочи, то я вынужден буду делать их постоянно.

— Ты же знаешь, что это не мелочи.

Когда я стану королевой, у меня больше не будет такой возможности. Последний шанс быть свободной — это эти несколько дней. Я не могла ими поступиться. Габриэль подарил мне все.

Он снова прижался губами к моим губам, и чем глубже становился наш поцелуй, тем лучше я понимала, что такое любовь.

Моя прогулка по Стейси заняла ровно три часа, потому что вместе со звоном часов башни на главной площади, я заметила что-то неладное. Я давно не охотилась, но мои навыки никуда не делись: я до сих пор чувствую каждый измененный шаг, каждый вздох, определяющий, что дичь что-то заметила. Просто я никогда не думала, что дичью стану я.

Охотник в каком-то смысле — тоже лишь животное. Куда более стратегическое, осторожное и до абсурда терпеливое. Каждый охотник прекрасно понимает, что у нападения есть свой час, а если ты не можешь его дождаться, то обязательно совершишь ошибку. Поспешность равняется опасности.

Я выучила психологию охотников до самой корочки просто потому, что сама такая. Я осторожно передвигалась по улицам Стейси, накинув капюшон, любуясь просторностью улиц, каких никогда не встретишь в Лакнесе, огромными лавочками и кипой людей. Все они были на одно лицо — кроме двух. Двое выглядели совсем не так, как остальные — они были спокойнее, их взгляд был сдержанным и слишком пристальным, чтобы не вызывать подозрений. На них были такие же черные плащи, как и на мне, что не позволяло хорошо разглядеть их наружность. Они стояли у лавки с овощами и о чем-то спрашивали торговку, но их тела были повернуты ко мне. Все мои внутренние рецепторы кричали.

Я находилась достаточно далеко от дворца, но если я затеряюсь в толпе, то, возможно, у меня будет шанс скрыться незамеченной. В конце концов, может, они просто узнали во мне принцессу.

Я двинулась в противоположную главной площади сторону, сливаясь с общим потоком людей — краем глаза я заметила, как они покинули торговку и ленивым шагом направились следом за мной.

Черт возьми.

Меня явно преследуют.

Если они потеряют меня из виду, то я могу скинуть плащ и остаться в одном платье, сбивая их с толку. Нет, платье слишком искусно сделано — оно не похоже на все остальные. Плюс к тому, если они знают, кто я, то это меня не спасет.

Хотя, возможно, привлеченное внимание станет моей защитой.

Я кинула взгляд назад — двое мужчин приближались неспешным шагом. Что же делать? Если скину плащ, то точно накликаю на себя беду — отец все узнает. Возможно, у меня есть шанс скрыться во дворце раньше, чем они до меня доберутся.

Я ускоряю шаг — они все так же продолжают неспешно следовать за мной. Кто же они такие? Одни из протестующих против убийства преступников, напавших на Эсмеральду? Откуда им известно, что я здесь?

Черт возьми, я не должна была приезжать. О чем я только думала? Что несколько дней, проведенные в Стейси, сделают из меня кого-то другого? Позволят мне забыть, что я наследная принцесса, у меня есть обязанности и долг перед Ламантрой? А мне всегда казалось, что наивность и я — вещи несовместимые.

Двое мужчин приближались в выдержанном темпе. Со стороны могло показаться, что они просто прогуливаются. Я ускорила шаг, бросая взгляды через плечо и стараясь оставаться спокойной. Охотник всегда чувствует запах страха.

Я свернула на людную улицу, надеясь слиться с толпой, но моя походка, моя одежда — все выдавало меня с головой. Я и подумать не могла, что быть Селестой Лакнес так хлопотно.

Улица расширялась, но я старалась держаться поближе к торговым лавкам — и это было моей главной ошибкой. Мне потребовалось меньше двадцати секунд, чтобы понять это. В Лакнесе улицы очень узкие и все расположено близко друг к другу, поэтому я по привычке двигалась возле знакомых лотков с фруктами и овощами.

Как глупо, Селеста. Загнать саму себя же в угол своих привычек.

Именно поэтому я всегда говорила, что люди абсолютно ничем не отличаются от животных. Мы живем инстинктами, которые нас убивают.

Кто-то хватает меня за руку и резко тянет за прилавок. Я спотыкаюсь, падаю и ударяюсь головой о лоток — из моего горла вырывается крик, но неизвестный зажимает мне рот ладонью. В ту же секунду он пытается связать мне руки веревкой, чтобы я не смогла воспользоваться магией. Вряд ли меня это остановит, но я должна установить с ним зрительный контакт, чтобы просветить его. Я вырываю руки и кусаю незнакомца за палец, но меня тянут вглубь прилавка, и я теряю ориентацию и способность мыслить здраво. Кровь, капающая с ресниц, заслоняет мне обзор, но все произошло за считанные секунды, и, судя по всему, никто не обратил внимания. Почему же никто ничего не заметил? Ведь когда я стреляю из лука в одну птицу, другие разлетаются. Люди же тоже стадные животные. Неужели в толпе никто не замечает никого, кроме себя?