Читаем Избранное полностью

«Уразумев, что не желали ее, покинула она их, испросив прощения за то, что была таким бременем. И не имея куда пойти, поселилась одиноко в пещере на берегу реки, в месте, называемом Лакан Бато. Там, часто говорила она позднее, провела она счастливейшие годы жизни как целомудренная отшельница, невеста, посвятившая себя нашему Господу и Спасителю. Там молилась она денно и нощно о благоденствии деревни своей, всечасно обретая утешение в том, что небесный жених незримо рядом с нею. И столь действенны были ее молитвы о ниспослании хорошей погоды, богатых урожаев и доброго здоровья, что стали селяне в благодарность ей приносить подношения к пещере — мясо и рис и прочую снедь; девица же, оставив себе лишь самое необходимое, щедро оделяла сими дарами нуждающихся. И много голодных семей были таким образом спасены от гибели дарами Эрманы — жирными белыми курами, наиболее часто оставляемыми крестьянами у ее пещеры, ибо грубое суеверие гласило, что оные подношения обеспечивают сеятелю тучное поле, скотоводу — плодовитое стадо, а жене — плодородное чрево».

В двадцать лет Эрмана пережила кризис. С одной стороны, что-то звало ее оставить пещеру и уйти в мир, с другой же, для нее невыносима была мысль покинуть эту благословенную обитель, где она постоянно чувствовала присутствие небесного жениха.

«Так колебалась она с год, не в силах уйти, пока духовный наставник не указал ей сурово, что она оскорбляет Бога, не повинуясь зову его. Тогда, не медля более, тотчас отправилась она в столицу, где суждено было ей провести остаток жизни, хотя город не привлекал ее и был, скорее, пустыней, жестоко учившей тому, как жить, не ведая отрады».

В Маниле она посещала бедняков в их убогих лачугах, страждущих в больницах, грешников в узилищах. Над нею издевались, называли безумной, и часто даже бедные, которым она приходила помочь, побивали ее каменьями. Тогда она сказала себе, что была слишком счастлива там, в своей пещере, когда в миру другие страдали, и это есть кара ей за счастье, за то, что считала себя добродетельной, когда в миру процветало зло. И что была она не добродетельной, но себялюбивой, затворилась в своем себялюбии — а теперь за грехи небесный жених ее оставил.

«Более мудрые из исповедников наставляли ее, что в сем лишении надлежит видеть часть опыта духовного, испытание, имя которому la noche oscura — темная ночь души, но все ж не могли разубедить ее в том, что потеря сия обрекает ее на гибель. Молитва стала для нее тяжким трудом и не приносила утешения, как не приносило его служение сирым и страждущим; а в сих трудах она подвизалась и тогда, когда верила, что не спасут они ее, ибо на ней лежит проклятие. В том она была убеждена и говорила своим исповедникам, что, где бы ни находилась, везде чувствует отсутствие Бога и пустота сия ужасна, но тем не менее была у нее вера, что надобно продолжать молитву и благочестивые деяния».