Читаем Избранное полностью

В любой трущобе, где и камню больно,В Калькутте душной, средь ветров Стокгольма,В японском домике, пустом до страха,Глухой в Нью-Йорке и на ощупь в шахте,У Миссисипи, где и снам не выжить,В заласканном, заплаканном Париже,И в брюхе птицы, прорезавшей небо, —Все сорок лет — когда бы, с кем бы, где бы —Я вижу их, я узнаю их сразу,Не по затверженным знакомым фразам, —По множеству примет, едва заметных,По хмурости и по усмешке светлой,По мужеству, по гордости, по горю,Которых не унять, не переспорить,И по тому, как промолчат о главном,Как через силу выговорят «ладно»,Как не расскажут про беду и смутуИ как доверчиво пожмут мне руку.Я с ними в сговоре — мы вместе жили,В одно мы верили, одно любили,И пуд мы съели — не по нашей воле —Такой соленой, что не скажешь, соли.Суровый, деловой и всё же нежныйОгромный заговор одной надежды.

1957

291. СПУТНИК

Есть нечто милое в самом том словеС далеких, незапамятных времен,Хоть многим кажется, что это — внове,Хоть ошарашен мир и окрылен.Не знаю, догадаются, поймут ли,Увидев искру в голубой дали,Какой невидимый и близкий спутникУж сорок лет кружит вокруг Земли.В глухую осень из российской пущи,Средь холода и грусти волостей,Он был в пустые небеса запущенНадеждой исстрадавшихся людей.Ему орбиты были незнакомы,Он оживал в часы сухой тоски,О нем не говорили астрономы,За ним следили только бедняки.Что испытал он, в спехе пролетая,Запущен рано, нестерпимо нов,Над горем стародавнего Китая,Над голодом бразильских пастухов?Его боялись на допросе выдать,Он был судим, и был он осужден.Я помню, пролетал он над Мадридом,И люди улыбались: это — он!Он осветил последние минутыЗаложников, он мчался вкруг Земли,Его видали тени Равенсбрука,Индийцы разговоры с ним вели.Он вспыхивал и пропадал надолго,Никто его путей не объявлял,Но в смертный час над потрясенной ВолгойОн будущее мира отстоял.Его не признавали: «Это — опыт»,В сердцах твердили: «Это — русских дурь»,Пока не увидали в телескопыЕго кружение средь звездных бурь.Не знаю, догадаются, поймут ли…Он сорок лет бушует надо мной,Моих надежд, моей тревоги спутник,Немыслимый, далекий и родной.

1957

292. ПАРИЖ — ТОКИО

(Мысли в пути)

Перейти на страницу:

Похожие книги

Полтава
Полтава

Это был бой, от которого зависело будущее нашего государства. Две славные армии сошлись в смертельной схватке, и гордо взвился над залитым кровью полем российский штандарт, знаменуя победу русского оружия. Это была ПОЛТАВА.Роман Станислава Венгловского посвящён событиям русско-шведской войны, увенчанной победой русского оружия мод Полтавой, где была разбита мощная армия прославленного шведского полководца — короля Карла XII. Яркая и выпуклая обрисовка характеров главных (Петра I, Мазепы, Карла XII) и второстепенных героев, малоизвестные исторические сведения и тщательно разработанная повествовательная интрига делают ромам не только содержательным, но и крайне увлекательным чтением.

Георгий Петрович Шторм , Станислав Антонович Венгловский , Александр Сергеевич Пушкин , Г. А. В. Траугот

Проза для детей / Поэзия / Классическая русская поэзия / Проза / Историческая проза / Стихи и поэзия
Владимир
Владимир

Роман известного писателя-историка С. Скляренко о нашей истории, о прошлом нашего народа. Это эпическое произведение основанное на документальном материале, воссоздающее в ярких деталях историческую обстановку и политическую атмосферу Киевской Руси — колыбели трех славянских народов — русского, украинского и белорусского.В центре повествования — образ легендарного князя Владимира, чтимого Православной Церковью за крещение Руси святым и равноапостольным. В романе последовательно и широко отображается решительная политика князя Владимира, отстаивавшего твердую государственную власть и единство Руси.

Александр Александрович Ханников , В. В. Роженко , Илья Валерьевич Мельников , Семён Дмитриевич Скляренко , Семен Дмитриевич Скляренко

Скульптура и архитектура / Поэзия / Проза / Историческая проза