Сегодня Чогдов писал ей свое семнадцатое письмо.

Он закончил и, вложив свою фотокарточку в конверт вместе с письмом, аккуратно заклеил его.

Выйдя на улицу, Чогдов почувствовал себя таким опустошенным, будто вовсе и не было у него любви. «Надо бы еще одно письмо написать», — подумал он и тут же сообразил, что можно пойти в театр и послушать «Три печальных холма». Он живо представил свою Хоролму и, засунув руки в карманы куцего полушубка, который выторговал на базаре, торопливо зашагал к театру.

Глава пятнадцатая

Во всем городе затопили печки, а жители перешли на теплую, зимнюю одежду. На базаре цена на войлок резко поднялась: пришла пора утеплять юрты. Улицы заполнили повозки, груженные дровами. Худонцы тоже вернулись на свои постоянные стойбища и готовились к зиме. За лето и осень они успели запастись продуктами, и теперь айлы угощали соседей молочной едой, по традиции желая друг другу благополучной зимовки.

Всю осень Дамдин провел в худоне, и поэтому скучать по дому ему не пришлось. Осень выдалась в Хангае пасмурной. Часто моросил дождь. Для Дамдина все здесь было непривычно. Шелест облетающих листьев в рощах, помрачневшая гладь реки, правда, вызывали в его душе тоску и грусть, но все же не такую, как дома, когда ему хотелось улететь за перелетными птицами.

Вершина Богдо-Улы успела поседеть, ветер стал холодным и пронизывающим. Последний, должно быть, в этом году дождь лил вперемешку со снегом. Сыро и грязно. Влажный ветерок стелется по земле и доносит запах угольного дыма, невольно заставляя вспоминать прозрачный, чистый воздух худона.

Дамдин очень сожалел о том, что ему не пришлось быть в городе в теплые солнечные дни. Ему так хотелось побродить по его улицам, площадям, но время было упущено. Опустел и парк, где всегда было весело и многолюдно.

Дамдина с Чогдовом приняли на стройке как старых знакомых, чему оба были безмерно рады. За время их отсутствия здесь преуспели: строительство дома, можно сказать, было завершено, оставались лишь отделочные работы. В первый же день друзья узнали много нового и интересного. Не обошлось и без чрезвычайного происшествия… Оказалось, что каменщики в спешке криво посадили стену последнего этажа, которую пришлось разломать и сложить заново. Из-за этого поднялся большой скандал. Виновники попытались отказаться от переделки и несколько дней не выходили на работу.

И все же приятных новостей было больше. Рассказывали, что каменщик Намсрай, работающий на строительстве четырехэтажного здания Центрального Совета Монгольских профсоюзов, за смену уложил тридцать две тысячи девятьсот пятьдесят кирпичей и установил недосягаемый рекорд. Некоторым строителям посчастливилось даже принять участие во встрече со знаменитым каменщиком. Они рассказали Дамдину с Чогдовом о его новом методе и о том, что на той стройке появились замечательные машины. Воображение всех поразил подъемный кран, который за один раз на любой этаж доставлял столько кирпичей, сколько могли довезти на своих тачках сорок грузчиков. Появились здесь и бетономешалка, и разбрызгиватель для побелки. В рассказах строителей чувствовалась неподдельная радость.

Многие с гордостью обсуждали проект нового пятилетнего плана развития народного хозяйства и культуры страны, опубликованный в печати. Кое-кто с беспокойством говорил о предстоящем свертывании строительных работ. «Летом-то хорошо на стройке… Мы-то тут временные, а чем будут заниматься зимой те, кто постоянно здесь работает?.. Сезонная работа мне не нравится… Куда бы теперь податься?» — слышалось то там, то здесь.