Читаем Избранное полностью

— Чего мне бояться? А вы были в городе?

Тони тихонько засмеялся.

— Нет, — ответил он. — И я тебя видел.

— Где?

— Зачем притворяешься? Я видел, как ты швырял камнями в караульные будки. Прикидывался оборотнем.

— Я? Сохрани боже, как это я могу быть оборотнем?

— Сперва ты кидал камни в свою будку… И орал. Потом начал бросать в соседние… Ты спрятался за падубом, в тени, куда не проникал лунный свет, чтоб тебя не видели из соседних будок…

— Я думаю, ты видел оборотня…

— Перестань, Ристя, я никому на тебя не донесу.

— Если донесешь, они посадят меня в тюрьму, — сказал Ристя. Признался. — Но знай, после этого я приду в Девесел и всажу в тебя нож!

Он говорил так, словно они никогда и не дружили.

— Да брось… А зачем ты кидаешь камнями в будки?

— Чтоб эти проклятые не спали… Чтоб они тряслись, особенно майор… Хочу подшутить над ним… Он не верит в оборотней — ладно. С тех пор как объявился оборотень, он отощал, стал похож на ссохшийся кочан капусты. Я тебе не говорил потому, что ты дружишь с Куртом… Опасался, что донесешь… А если эта старая свинья узнает…

— Как это я донесу? Майор ничего не узнает.

— Если узнает, то пусть меня черти возьмут, коли я не пырну тебя ножом.

Они были наедине, и стояла ночь. Никто их не слышал. Ристя говорил, не считаясь с чинами. Но с чинами он не считался и днем, когда они оказывались с глазу на глаз. Тони не рассердился. Он находил естественной осторожность Ристи, даже если она полна угрозы.

— Нас пятеро… И три недели нас назначают только ночью. И еще две недели будут назначать. Это дерьмо нас наказывает за то, что застрелился тот… В ту ночь мы все вместе были, да ничего не могли с ним поделать… Тогда я решил, что и я с майором шутку сыграю. Пусть в городе посмеются. Он ночью не выходит из дому… Не может меня увидеть. А ты уходишь к бабам… Ну, мы и посмеялись над ним, и еще посмеемся. А если ты на меня донесешь, то пусть меня черти возьмут, коли я не забуду, что ты олтенец!

— И сколько же ты еще собираешься…

— Сколько можно будет… Нету у меня больше терпения сидеть здесь. Днем еще куда ни шло: то споешь, то сядешь верхом на винтовку и хлещешь ее прутиком, точно коня, то посмеешься — время и пройдет… А ночью тоска. Пропадаешь с тоски! Только и можно шутку сшутить и над ним и над войной этой, ежели пошвырять камнями. Устраиваю балаган, чтоб ночь прошла поскорее. Посмеяться немножко, что ж тут плохого?

9

Курт чокнулся с девушкой и погладил ее по щеке. Она засмеялась, чтобы доставить ему удовольствие, не замечая машинальности этого жеста — Курт так же гладил и свою одежду.

Уже два вечера они снова приходили в городок к девушкам. В первый вечер, когда они отправились домой, Курт сказал Тони:

— Шеф — форменный осел! Он не хотел верить, что ты не видел привидения! Колоссальный осел. В привидения он не верит, но все-таки хочет, чтобы ты привидение увидел. Просто-напросто он перетрусил. Он расследовал бы дело лично, но боится попасть в дурацкое положение. Осел! Боится показаться смешным! Он послал бы рапорт об этом случае, но опять же боится, чтоб его не сочли болваном! Колоссальный осел. Вместо того чтобы преспокойно спать, он строит самые невероятные гипотезы. Между прочим, он полагает, что это заговор, вдохновителем которого являюсь я. Он сказал мне прямо: «Курт, ты хочешь меня скомпрометировать?»

— Ты его ненавидишь?

— Я за него ломаного гроша не дам. А он не понимает, что для меня было бы унизительным составлять заговор против нуля! Плевал я на его чины и на его пост. Я не завидую ослам. Меня смех берет, когда я его вижу. Он меня забавляет, восстанавливает мои силы, улучшает аппетит. Я смеюсь над ним, как над любым возомнившим о себе ослом. А он полагает, что я организую против него привидения. Стану я заниматься такой ерундой. Осел!

— Курт, я расскажу тебе кое-что. Но ты ему не говори!

— Зачем я стану ему говорить? Ты считаешь меня ослом?

— Честное слово?

— Дорогой мой, ты невозможен! Честное слово. Вижу, ты не питаешь ко мне особого доверия…

— Никакого оборотня не существует, просто солдатам скучно. Это группа в пять человек. На них наложено взыскание с тех пор, как один застрелился… Они каждую ночь в карауле. Ты знаешь Ристю?

— Не припоминаю.

— Тот, который всегда щелкает подсолнухи.

— А, номер пятый!

— Как номер пятый?

— Я тебе потом объясню… Ну, так что он?

— Ристя швыряет камнями в караулки. Для развлечения и чтобы майор не спал. Занятно, правда?

— Очень изобретательный парень! Ну, об этой шутке я буду рассказывать после войны, дома… Представляешь себе, какой успех я буду иметь?

И он засмеялся, воображая свой будущий успех. Тони заметил, что Курта впервые заинтересовало будущее. Курт порозовел, развеселился; он и не знал, что в это утро советские войска вошли в Румынию и что фронт начинает становиться близкой реальностью, а не чем-то отдаленным.

— Что за номер пятый, Карол?

— Во время войны численность людей равна численности винтовок. Это аксиома войны, которая, полагаю, тебе известна. В расчет принимается не человек, а его возможное действие. Цель должна быть достигнута, безотносительно к человеку.

— Попирая человека…