Читаем Избранное полностью

— При чем тут опиум? Я имею в виду совсем другие вещи… ну, например, секретный радиокод…

При этих словах Шуньин задрожала и молча испуганно уставилась на меня. Я попала в самую точку. Этого, видимо, она больше всего боялась.

— За последние дни кое-что изменилось, — продолжала я, выдавая собственные мысли за достоверные сведения. — М. и его компания решили действовать против нас теми же методами, что и мы, и теперь всячески стараются обвести меня вокруг пальца. Болтают всякий вздор, всякие мерзости!

— О! Что же именно? — Шуньин была совершенно сбита с толку.

Я нахмурилась и, притворившись очень встревоженной, сказала:

— Как досадно, что именно сегодня, когда Суншэн и Чэнь заняты, на нас свалилось столько неприятностей!

— Но, сестрица, каким же образом они хотели провести тебя, спровоцировать?

— Методы у них обычные. — Я нарочно сказала ей так. Потом вздохнула и снова заговорила: — Хотя кое-что из сказанного заслуживает внимания. Они высмеяли меня, как дуру, и сказали: «Опомнись! Такие дела, как известно, никогда хорошо не кончаются. Видела ли ты хоть раз за все эти годы справедливость? А о твоей истории и говорить нечего. Все знают, кто подстрекает тебя, и те и другие — хороши, награбили добро и поделить не могут — дерутся. Кое-кто уговаривает тебя подать жалобу. Но погоди, они договорятся между собой, а ты будешь у них как бельмо на глазу!» Сама подумай, Шуньин, каково мне было, когда они все это говорили.

Шуньин слушала меня с притворным спокойствием, явно не зная, как реагировать на мою атаку: то ли серьезно поговорить, то ли отделаться ничего не значащими фразами. И то и другое было опасно. Шуньин совсем запуталась.

— Кто же это тебе такое наговорил? Не та ли самая Жун? — наконец проговорила она после долгого молчания.

Надо же было столько времени думать, чтобы это сказать. Я рассердилась. Никто не стал бы в подобной обстановке задавать такие дурацкие вопросы. Ну и умница она!

— Знаешь, Шуньин, — я холодно улыбнулась, — можно назвать многих, но ты захочешь проверить мои слова, а кому это нужно! К сожалению, Чэнь неожиданно улизнул, а будь он здесь, мне достаточно было бы назвать всего одно имя, и он понял бы, что это вовсе не выдумки. Да и какой смысл мне так зло шутить!

— Ты чересчур подозрительна, я вовсе не собиралась тебя проверять. Но если бы мы знали, кто это говорил, легче было бы действовать.

Я стиснула ей плечо, улыбнулась, но с ответом медлила. Видит небо, теперь я ни капельки не преувеличивала. Все это сказал мне не кто иной, как недавно возвратившийся Ф. Не знаю, послал его М. или нет, но все, что он говорил, не ново. Такие мысли давно приходили мне в голову. Разве неясно, почему вдруг утих ветер?

— Они договорятся между собой, — я нарочно медленно, словно обращаясь к самой себе, повторила эту фразу, и несколько раз, как бы в подтверждение своих слов, кивнула головой, а сама внимательно наблюдала за Шуньин.

Может быть, она действительно ничего не поняла, а может быть, разгадала мой замысел и лишь притворилась, что ничего не понимает, но я так ничего и не добилась от нее.

Она, казалось, думала о чем-то совсем постороннем, смотрела прямо перед собой, губы ее были полуоткрыты. Глуповатое и в то же время высокомерное выражение ее лица производило очень неприятное впечатление.

— Надо посоветоваться с Чэнем, что же, в конце концов, делать?

Шуньин не обратила на мои слова никакого внимания и спросила:

— Ты хорошо видела, что за нашим домом наблюдает какой-то тип? Это не тот, что за тобой следил? — Шуньин в упор смотрела на меня, ожидая ответа.

Для нее самое главное — собственное благополучие. Потому она так напугалась.

Я усмехнулась и равнодушно ответила:

— Нет, это другой, он следит только за вашим домом.

— Странно! Я здесь вовсе не…

— Да ты сама прекрасно все понимаешь, — перебила я ее, намереваясь нанести еще один удар. — Я давно хотела сказать тебе, что люди такого сорта не могут быть честными. Сегодня они поступают так, а завтра — по-другому. Они живут по принципу: «Здесь не получится — там удастся!» Растратили чужие деньги да еще хотят прослыть благородными! Будь осторожна, эти благородные даже детей собственных готовы продать!

— Всякое бывает, только… — Шуньин нахмурилась и замолчала.

— Только вас это не пугает, — с улыбкой продолжила я ее мысль. — Понятно. Но ведь я — совсем другое дело. Скажи сама: если бы я не заботилась о себе и делала все, что мне велят, ни о чем не спрашивая, смотрели бы вы на меня как на равную? В один прекрасный день эти типы начнут вести себя совсем по-другому. Так могу ли я спокойно относиться к этому и не готовить себе пути отступления?

Шуньин изумленно смотрела на меня и не произносила ни слова.