Читаем Избранное полностью

Выйдя на улицу, я внимательно огляделась. Кажется, никого подозрительного поблизости не было, и после недолгих колебаний я все же решила побывать в клубе, в редакции и в издательстве в надежде встретить К. или Пин. Я почему-то была уверена, что никто за мной не следит. К тому же сегодня я неожиданно обнаружила, что некоторые «важные персоны» в таком же положении, как и я: ради собственной шкуры готовы спасти меня, как я готова сейчас спасти К. и Пин. Ради собственной шкуры они готовы спасти кого угодно. Но я, пожалуй, тоже действую в собственных интересах, поэтому можно рискнуть и встретиться с К. и Пин.

Часов около шести вечера я пошла в редакцию и оставила там для К. записку. Но не успела я выйти во двор, как увидела его самого. Он как раз входил в ворота. Шел он торопливо, опустив голову и не видел меня. Я пошла следом и, улучив момент, когда вокруг не было ни души, сказала:

— Господин К., вас разыскивает друг!

Он резко обернулся и, увидев меня, оторопел. Я подошла совсем близко и, понизив голос, сказала:

— Ты должен… вы должны быть осторожны: среди вас есть человек, которому нельзя доверять! Постарайтесь вспомнить, кому вы рассказывали о том, что я вам сообщила о Чжао. Об этом уже донесли. Смотрите, могут быть крупные неприятности!

К. растерялся, но все же предложил мне зайти в приемную и поговорить.

— Нет времени! — Я с опаской посмотрела по сторонам. — Пожалуй, вам обоим лучше пока выйти из игры… И не слушайся Пин. Ревность затуманила ей голову!

— Это долгая история… Нельзя винить ее одну. — К. оглянулся и перешел на шепот: — Неужели у тебя нет и десяти минут? Я не совсем понял, что ты хотела сказать.

— Не могу! — Кто-то шел по двору. — Словом, среди вас есть предатель, будь осторожен!

— Тогда давай встретимся завтра!

— Нет! — Я была непреклонна. — Боюсь, что и сегодняшняя встреча не пройдет для меня даром.

К. изменился в лице. Он порывался что-то сказать, но я, не глядя на него, резко повернулась, вошла в здание и, миновав несколько комнат, вышла на улицу через боковой выход. Не знаю почему, но на сердце было очень тревожно. На этот раз я поступила чересчур опрометчиво. Но теперь поздно в этом раскаиваться, что сделано, то сделано.

Туман стал таким густым, что трудно было дышать. В животе урчало от голода. Вокруг было много столовых и закусочных, и я остановилась у входа в одну из них, где мне часто приходилось бывать. На дверях висела табличка: «Все места заняты». Я постояла в нерешительности. И вдруг почувствовала, что за мной следят. Я вошла в столовую. Даже стать там было негде, но меня это не смутило, я протиснулась вперед и остановилась у ширмы, ожидая появления «телохранителя». Через несколько минут он действительно появился: в суньятсеновке, с черной тростью в руке, шляпа надвинута почти на глаза. Он стал у входа, осмотрел зал и вышел. В это время официант предложил мне место.

Я нарочно заказала кушанье, приготовление которого заняло бы много времени.

Уходя, я еще раз внимательно осмотрела зал. У одного из столиков сидел человек и нехотя ковырял палочками в тарелке. Лица не было видно, но я узнала в нем ту самую «шляпу».

Сомнений быть не может, у меня появился «телохранитель»!

Я вскочила в коляску и велела рикше бежать изо всех сил. Мы мчались под гору и наконец попали в тихую часть города. Коляска легко могла перевернуться, но я не думала об этом. Посмотрела назад. Окутанные туманом, тускло блестели фонари. Ничего больше не было видно. Я остановила рикшу, вылезла из коляски и хотела пройти дальше пешком по одной из боковых улиц, но неожиданно шагах в десяти увидела лавку и вспомнила, что ее содержит мой земляк. Надо зайти.

Я была здесь раз или два; с тех пор, наверное, прошел месяц. Он, пожалуй, удивится моему приходу. Ведь пора закрывать лавку. Но это меня не остановило. Однако мне не повезло: земляка в лавке не оказалось, а никто из приказчиков меня не знал.

— Вы говорите, он ушел? Ничего, я подожду.

— Хозяин сегодня принимает гостей и в лавку не вернется, а поедет прямо домой. Зайдите завтра. Или же пойдите к нему на квартиру, — посоветовал один из приказчиков.

— Что же, можно, пожалуй, но я лучше подожду его здесь. Мы так условились.

Необходимо было под любым предлогом переждать. Другого выхода я не видела.

Я села в самом дальнем, неосвещенном углу лавки и лихорадочно думала о том, как бы завязать разговор с приказчиком. Но на душе у меня было так скверно, что, сказав какую-то ничего не значащую фразу, я не стала продолжать. Приказчики, видимо, расценили мое молчание как заносчивость и ничего не говорили, лишь изумленно на меня смотрели. Покупателей в лавке не было. Я сидела совсем одна в своем углу и чувствовала себя очень неловко. Взглянула на часы: прошло всего десять минут…