Читаем Избранное полностью

Улицы украшены разноцветными фонариками, полотнищами, флагами. Я не могла понять, отчего так радуются люди. Я всем этим сыта по горло. Однако вечером, часу в десятом, Шуньин и ее компания потащили меня в дансинг. Услыхав, что чашечка кофе стоит пять юаней, а пирожное — пятьдесят, я зло рассмеялась. Вот сволочи! Но почему я одна должна печалиться из-за этого и сидеть с грустным видом? Веселиться так веселиться. Как мне хотелось обругать их, этих гадов, излить на них всю свою ненависть, все омерзение, накопившиеся за эти долгие дни.

Но это — лишь иллюзия. В действительности же во мне ничего не осталось, кроме головной боли, вялости мыслей и полной опустошенности.

В дансинге видела «дядюшку» Чжоу, того самого, с которым я познакомилась у Шуньин. Вытирая вспотевшее после танца лицо, он сказал мне:

— Совсем как в мирное время, совсем! — Затем наклонился ко мне и уже тише добавил: — Я ни капельки не преувеличиваю, а просто заранее поздравляю. Мир и в самом деле наступит очень скоро… Это — не пустые слова!

Подобные вечера, пожалуй, войдут в моду. Кто говорит, что у этих негодяев нет сердца? У них есть сердце, но кинь его собакам или свиньям, они не станут есть.

30 декабря

В самые ближайшие дни я покину дом, в котором прожила больше полугода. Раньше он не вызывал во мне никаких чувств, но сейчас, перед отъездом, я вдруг поняла, что успела привыкнуть к нему. Верно говорят: «Всегда жаль то, с чем расстаешься». Ведь эта маленькая комнатушка была свидетельницей моих радостей и горестей. Здесь я мечтала, здесь изливала свой гнев. Никогда я ее не забуду!

Еще утром я представить себе не могла, что завтра или послезавтра мне придется уехать. Шум дождя, падающего на листья банана, голос офицерской жены, которая жалобно пела под аккомпанемент скрипки, вызвали во мне какую-то горькую радость. Я вновь почувствовала себя человеком, полным жизненных сил, со своими стремлениями и мыслями. Ко мне возвратилась способность любить и ненавидеть.

Это печальное пенье, казалось, очистило мою душу. Я вдруг подумала, что эта бедная женщина достойна сочувствия.

И вот сейчас я должна расстаться со всем этим привычным для меня миром!

Я уеду в совершенно неизвестный мне район, так называемый район высших учебных заведений. Возможно, там, во многих студентках, я узнаю самое себя — такую, какой была шесть лет тому назад. Быть может, я встречу молодую девушку, как и я, обманутую и вступившую на скользкий путь, для которой нет уже спасения.

Заставить человека вновь пережить давно проклятое им прошлое! Что может быть более жестоким!

Возможно, именно поэтому я вдруг почувствовала, насколько дорога мне моя комнатушка.

Кому пришла в голову мысль перевести меня в другое место? О моем новом назначении мне сообщил Ф., который явился сегодня утром с поздравлениями.

Я не поверила, но он сказал:

— Уехать и сменить обстановку гораздо лучше, чем каждую минуту ждать пакостей. Верно?

Мне не оставалось ничего другого, как улыбкой поблагодарить его за утешение.

Только безразличный ко всему человек может так думать!

А по-моему, куда лучше каждую минуту ждать пакостей. В борьбе по крайней мере я вижу смысл жизни. Я едва сдержалась, чтобы не плюнуть в рожу этому безмозглому идиоту.

Ф., видимо, заметил, что я не очень-то довольна новостью, и поспешил сменить тему разговора:

— Ну как, поправилась? Я узнал обо всем только на следующий день… Лишь вечером двадцать седьмого мне сообщили, что ты попала в больницу, поэтому я и не смог тебя проведать. Куда же тебя ранили?

— Да ничего серьезного, слегка поцарапало, и все! — равнодушно ответила я.

— Но ты хоть запомнила этого негодяя? — Ф. был вне себя от волнения, он наклонился ко мне и прошептал: — Все подозревают, что его подослал тот урод!

— Понятия не имею! Да и не все ли мне равно? — ответила я с улыбкой. Поведение Ф. казалось мне странным.

— В тот вечер мне нездоровилось, но одна старая приятельница очень просила зайти к ней, отказаться было неудобно. На углу улицы Х. передо мной неожиданно вырос человек, и я увидела направленный на меня пистолет. Он, видимо, целился сюда, — я указала на левый бок. — В тот момент я потеряла сознание и упала. Лишь потом я узнала, что у меня только содрана кожа.

— Какой ужас! Ты едва не погибла! Счастье еще, что этот бандит промахнулся!

— Да он, пожалуй, не собирался убивать меня, — ответила я совершенно равнодушно и улыбнулась. — Поэтому, как только я упала, он тут же скрылся. По-моему, это была шутка, кому-то захотелось припугнуть меня! Я ведь себя знаю. Порой я ни с чем и ни с кем не желаю считаться, и подобное предостережение мне полезно, я даже благодарна им, если хочешь знать.

Выслушав меня, Ф. был так поражен, что не мог вымолвить ни слова, лишь таращил на меня глаза.

— В больнице ко мне без конца приставали с вопросами, и я все время злилась. Сказала им, что стреляли в меня с целью ограбления. Не поверили. Обсуждали, обсуждали и пришли к выводу, что все произошло из-за ревности. Видишь, какие умные! Сразу нашли причину!

— Это уже слишком!