Читаем Избранное полностью

Незамедлительно малый взялся за работу — с несвойственным ему беспокойством. Ко всякой вещи он приступал со страхом, с сомнениями, на которые времени уходило больше, чем на самую работу. Начал он с Паковио, которого считал более легким, то ли более сообразным своим возможностям, а то ли просто менее ответственной работой. Вскоре, однако, он увидел, что, откуда бы он ни начинал всерьез работать, с верхней ли части, с нижней ли — которая, собственно, была частью самой высокой по искусству, требовавшемуся для исполнения того, что должно сделать так, чтобы и незаметно было, что это сделано, — с гримасы ли натуги начинал бы он или с результата этой натуги, незамедлительно формы начинали выплескиваться за пределы, поставленные искусству, и чудовищно утверждались там, куда власть искусства уже не досягала. Тогда он бросил Зе-Паковио, занялся другими фигурками. Но с тем же результатом. Христы обезображивались, у Богородиц выпирал лишний живот, у Свистульки раздувало правую ногу, а левая высыхала. Но особенно безобразны были лица и их составные части. Начав, например, лепить нос, руки сновали и сновали над ним, но догнать уже не могли. Нос вырастал ужасающе и останавливался только тогда, когда ему становилось невмоготу. Так что раствор заполняли чудища, а заказы шли на убыль, естественно, до такой степени, что хозяйка всерьез подумывала снова закрыть раствор. Она спрашивала парня, не заболел ли он, или, может, он думает, что это магазин карнавальных принадлежностей. А тот отмалчивался, не знал, со слезами на глазах, что ответить ей. Пока наконец однажды, нежданно и негаданно, в растворе не появился один покупатель и не сделал престранный заказ. Ему нужны были игрушки не целиком, а расчлененными на отдельные составные части. Незамедлительно по первому же заказу он забрал мешок носов, спиленных у игрушек. Потом он потребовал партию ушей, и чтобы были всевозможного размера и вида, толстые, остроконечные, слоновые. Потом, как бы и наугад, он заказал мешок выпученных глаз, калечные ноги, руки с растопыренными, как паучьи лапы, пальцами, даже животы арбузами, которые отрезали у Приснодев, выбрасывая остальное. Кое-кто спрашивал у него, что за причина такой околесице. Ответ был прост: если в Приснодеве главное — живот, на что нужно остальное? Никто не мог понять, зачем все это было нужно, разве что продавать как ex voto по деревням, чтобы было чем отплатить — как и обещался человек святому — за излечение от какой-либо болячки, сидевшей именно в той части тела, которой торговали в розницу. В то время не заказывались, к примеру, две дюжины Королей, заказывались самое большое две дюжины его ушей. От Свистульки требовались на деле только что партия-другая ног, чаще левых, чем правых. Были заказы и на Зе-Паковио орлом. Но не на всю фигурку целиком, а только на часть, представленную результатами его потуг. Что уж выходило за все пределы удивительного. Потому как если это подсказывала, с одной стороны, какая-то подлежащая покрытию кишечная задолженность перед специализирующимся в данной области святым, то, с другой стороны, вставал вопрос, может ли это служить ex voto, учитывая крайнее ничтожество подобной темы. Как бы там ни было, дело опять пошло на лад. Рабочие имели большой опыт, можно сказать, в такого рода работе еще с тех пор, когда святорез уходил в таверну или еще куда, как теперь выяснилось. Так что материал на заказы был у него всегда. И продолжалось это несколько лет, покамест вся страна не была покрыта обломками игрушек. Не прошло это незамеченным и для органов Информации. Нашелся даже один тип, явившийся взять у парня интервью, чтобы прояснить все для читателей, однако парень от смущения не произнес ни слова. Так что говорил этот, тип-то. И наговорил про «культуру», «кризис», «порчу вкусов и нравов». А поскольку как раз тогда Король чудом увильнул от предназначавшейся ему пули, газетчик приплел и это. Поскольку же образованные классы («даже, увы, сторонники правопорядка», говорил он) малость поохладели к мессам и водосвятиям, интервьюер эту темку прихватил тоже. Потому что — от него-то и узналось это — как раз эти классы скупали большую часть обломков и обрубков.