Неожиданный крик под окном, резкий, как удар плетью… И гул голосов, все громче, громче: «Оцепили весь квартал! Облава… Совсем как во время войны… Саид Махран…»

Он сжался, как пружина. Судорожно напряглись мускулы, рука впилась в револьвер. Дико оглянулся вокруг. Толпа народу, а где народ, там и легавые. Медлить некогда. Сейчас они, наверное, разглядывают мой мундир. И у них собаки. А я сижу здесь, у всех на виду. И если дорога через пустыню на каждом шагу чревата опасностями, то здесь мне до смерти рукой подать. Я буду драться до последнего вздоха. Он незаметно выскользнул на улицу и пошел налево, вниз, в сторону кладбища. Ночь уже вступила в свои права, луны еще не было, и мрак черной стеной преграждал дорогу. Он нырнул в черноту могил и побрел наугад, плутая в лабиринте Небытия. Забирался вглубь и снова возвращался. И хотя у него не осталось теперь ни единой искорки надежды, он почему–то чувствовал небывалый прилив сил. Теплый ветер донес до слуха отдаленный неясный шум. Хорошо бы спрятаться в какой–нибудь могиле, подумал он, но не остановился. Он чувствовал, что просто не в силах остановиться. Все равно не поможет, хотя собаки — это очень страшно. Потом он обнаружил, что дошел до края кладбища. Что–то знакомое было в этих очертаниях. Да это же северный вход, а вон улица Нагмуддин! Да–да, она самая. А вот и единственный дом, и в нем квартира Hyp, и ее окно. Свет горит. Он пристально вгляделся, и ему показалось, что он видит в окне неясный женский силуэт. Hyp? Встрепенувшись, взволнованно забилось сердце. Неужели все–таки вернулась? Или глаза обманывают его, как вчера обмануло сердце? Что–то часто ты стал обманываться, видно, близок твой конец. Но если это и правда Hyp, ему ничего от нее не надо, пусть только позаботится о Сане, когда свершится неизбежное. Сейчас он ее окликнет. Это рискованно, но ему нечего терять. И тут он услышал собачий лай. Отрывистый и гулкий, как выстрелы в тишине. Ему стало страшно, и он побежал. Дальше, дальше, туда, за могилы. Лай приближался. Он прижался спиной к надгробию, выхватил револьвер и напряженно уставился в темноту. Вот он, конец. Если в ход пущены собаки, надеяться больше не на что. На этот раз подлецы уцелели. И в последний раз он сказал себе, что жизнь прожита напрасно… С какой стороны они идут? Не поймешь — кажется, будто со всех сторон. И со всех сторон тебя окружает мрак, и, беги не беги, от него никуда не укрыться. Подлецы уцелели, а твоя жизнь прожита напрасно. Все ближе шум и ближе лай, и скоро ты услышишь на своем лице собачье дыхание, полное ненависти и злорадства. Он яростно стиснул револьвер. А лай все ближе, все громче. И вдруг яркий, ослепительный яркий свет огненным кольцом опоясал все кладбище. Он зажмурился и бросился на землю. Торжествующий голос:

— Сдавайся, сопротивляться бесполезно…

Тяжелые шаги подступают, надвигаются со всех сторон… Светло как днем.

— Сдавайся, Саид!..

Он еще крепче прижался к надгробью втиснуться бы туда — и, затравленно озираясь по сторонам, приготовился стрелять.

И снова торжественно прогудел голос:

— Сдавайся! Обещаю тебе, что с тобой обойдутся по–человечески.

Ну разумеется, Рауф, Набавия, Илеш и все эти собаки тоже обошлись со мной по–человечески.

— Ты окружен. Кладбище оцеплено. Подумай хорошенько и сдавайся.

За могилами они тебя не видят. Он не шелохнулся, решив отбиваться до последнего.

— Ты понимаешь, что сопротивляться бесполезно? — упрямо повторил голос. На этот раз он звучал ближе, чем прежде.

— Не подходи! Убью! — закричал Саид в ярости.

— Ну ладно, не буду… Да только на что надеешься? Выбирай сам, смерть или суд по справедливости…

— Знаю я вашу справедливость!

— Ты, я вижу, упрям… Ну, что же, даю тебе минуту срока…

И он увидел Смерть. Она шагала, разгребая мрак. Отчаянно забилась и закричала перепуганная Сана… Он уловил какое–то подозрительное движение за спиной и выпалил в темноту. Засвистели ответные выстрелы, брызнули каменные осколки надгробья. Он выстрелил еще раз. Теперь он не думал больше ни о чем. Целый дождь ответного свинца.

— Собаки! — прохрипел он в остервенении. Он отстреливался во все стороны.

Внезапно свет погас, и все снова погрузилось во мрак. Пальба прекратилась, воцарилась глухая тишина. Он опустил револьвер. Тишина… Каким удивительным сейчас кажется мир… Как странно, подумал он, что… И тут же забыл, что ему показалось странным. Да и не все ли равно? Похоже, что они отступили. Растворились в ночи. Конечно же. Он победил. Мрак сгустился, и вот уже он не видит ничего, даже силуэтов надгробий. И не надо. Он ничего не хочет видеть. Бездонная пучина мрака… Ему некуда идти и негде искать спасения. Да и зачем? Он дрался изо всех сил, пытаясь одержать верх хотя бы здесь, в этом последнем поединке. И наконец понял: надо сдаваться. И он сдался. Теперь все равно… Теперь все равно…

Путь

Перевод И. Тимофеева

1