Читаем Избранное полностью

И вот уже недоумение во взгляде сменяется подозрительностью. «Да он же сейчас тебя узнает!» — мелькнуло в голове. Зажал ему рот левой рукой, а правой нанес сильный удар повыше живота. Бережно поддержал падающее тело и осторожно положил на пороге. Вот так, не надо шума. Теперь бы влететь быстро в комнату, схватить мундир и бегом прочь — но что если там еще кто–нибудь? Так и есть. Какая–то женщина.

— Кто там пришел, папаша?

Досадно, но ничего не выйдет. Он сбежал по лестнице. Вышел на горную дорогу. Какие–то подозрительные силуэты. Он ничком бросился на землю у дома и отлеживался, пока дорога не опустела совершенно. Уже почти на рассвете, с опаской оглядевшись по сторонам, он снова юркнул в дом шейха. Сидя в своем углу, старец поджидал, когда муэдзин возвестит время молитвы. Саид сбросил пиджак, растянулся на циновке и, хоть уже не надеялся уснуть, на всякий случай отвернулся к стене.

— Спи! — сказал шейх. — Сон — божество для таких, как ты…

Он не ответил. «О Аллах!» — чуть слышно вздохнул шейх.

Муэдзин прокричал свой призыв к молитве, а он все не спал. Потом до слуха долетел голос уличного торговца молоком, а сон упорно не шел. Потом начались кошмары, и тут он понял, что все–таки спал. Он открыл глаза. Тусклый свет лампы расползался по комнате туманом. Значит, он спал час, не больше. Он оглядел комнату. Подстилка, служившая шейху ложем, была пуста. Возле стопки книг стоял поднос с жареным мясом, инжиром и кувшин с водой. Спасибо, владыка, но когда же ты успел? Во дворе какие–то голоса… Странно. Он подполз к двери и осторожно выглянул в щелку. Мюриды чистили циновки. Он удивился еще больше. А вот и сторож, зажигает лампу над входной дверью. Так, значит, уже вечер. А он–то думал: сейчас раннее утро. Выходит, незаметно для себя он проспал целый день. Крепко же я спал. Не надо ни о чем думать. Сначала поедим. Покончив с едой, он надел пиджак и сел, привалившись спиной к книгам. Вытянул ноги. И сразу беспорядочно забегали, заметались мысли — забытый мундир… человек, открывший ему дверь… Сана… Hyp… Рауф — Набавия — Илеш… легавые, Тарзан, машина, чтобы вырваться из осады… Нет, я во что бы то ни стало должен связаться с Тарзаном. И я проберусь к нему, хотя бы ползком, через пустыню. Ох, как будет завтра полиция кусать локти и какой страх охватит подлецов!.. Во дворе раздался призывный хлопок в ладоши, голоса стихли, и воцарилась торжественная тишина. Шейх Али Гунеди трижды провозгласил: «Аллах», остальные нараспев повторили. Он представил себе, как они ритмично раскачиваются в такт… «Аллах… Аллах… Аллах…» Ритм ускоряется, и громче звучат голоса и сливаются в единый монотонный гул, напоминающий стук колес проходящего поезда. Колеса стучали долго, потом понемногу стали затихать, четкий ритм нарушился, все медленнее, все медленнее, медленнее… Качнулись в последний раз и встали. Тишина. И вдруг взвился чей–то звонкий голос:

Увы, промелькнуло летучее время,

Но вас, о любезные сердцу, не встретил!

Напрасно покоя тот ищет на снеге.

Чей жребий печальный — вражда и разлука…

Стон прокатился по двору. И новый голос:

О любовь, ты рассудка меня лишила,

Страсть маячит вдали, за собой увлекает, зовет…

Рок неотступный бредет по пятам за спиною…

И снова стон. И снова пение, и снова хлопок в ладоши, и снова бесконечное гудение: «Аллах… Аллах… Аллах…»

Он слушал, отдавшись своим мыслям. Медленно ползла ночь, и облаками проплывали воспоминания… Отец, раскачивающийся в кружке молящихся: «Аллах… Аллах… Аллах…» Мальчик, сидя под пальмой, изумленно наблюдает необычное зрелище… Причудливые тени вечности, осененные именем милосердного… Яркая вспышка былых надежд, воскресших из пелены забвения… Одинокая пальма на краю поля и шепот, упоительный и свежий, как утренняя роса… Сана… Он держит ее на руках… Ее первый. волшебный лепет… А потом полыхнуло жарким огнем, как из ада, и посыпались удары, удары… Протяжное пение и стоны молящихся… Напрасно покоя тот ищет… Промелькнуло летучее время… Но вас я не встретил… Неотступная Смерть за спиною… А револьвер твой, дрожащий от нетерпения в кармане, еще скажет свое слово. И в схватке с Вероломством и Пороком ты все–таки выйдешь победителем. И впервые вор будет преследовать собак…